Светлячок полностью

Я написал этот рассказ в апреле 1955 года на кухонном столе в квартирке Лестера и Эвелин дель Реев в городе Ред Бэнк, штат Нью-Джерси. Из множества рассказов, которые я написал начиная с десятилетнего возраста, он оказался первым действительно проданным. За каждое из его трех тысяч слов я получил чуть меньше полутора центов: сорок долларов. То был мой первый профессионально проданный рассказ, а был мне тогда двадцать один год. В 1954 году в университете штата Огайо английский язык и литературу преподавал некий профессор Шедд. Он сказал мне, что у меня нет таланта, что я не умею писать, что я должен позабыть даже о попытке зарабатывать на жизнь писательским трудом, и что даже если я ухитрюсь, чисто за счет упрямства и настойчивости, кое-как зарабатывать писательством, то все равно никогда не напишу что-либо значимое, никогда не стану известным и обязательно утону в пыли забвения, заслуженно позабытый любителями и знатоками правильно сконструированных литературных текстов.

Я посоветовал ему оттрахать самого себя.

Меня вышвырнули из университета штата Огайо в январе 1955 года. и я вернулся домой в Кливленд собраться с мыслями и обдумать доступные мне варианты. Я ухлопал три месяца на подготовку и издание последнего, как оказалось, номера моего НФ-фэнзина «Измерения», а затем сложил в чемоданчик свои нехитрые пожитки и рванул в НьюЙорк.

В пятидесятые годы Нью-Йорк был Меккой для писателей. Там ощущалась жизненная сила, эдакая неуклюжая диковатость. манившая писателейновичков. Из Огайо туда перебрался Джеймс Тарбер, а за ним и Руфь Маккенни, Милтон Кэнифф, Эрл Уилсон и Герберт Голд. Потрясное это было местечко: истинный апофеоз Америки, мифическое гнездо, в котором появится на свет блистательный Эллисон, брызжущий талантом, удостоенный всех мыслимых наград и званий, обаятельный и красноречивый, готовый поднять из пыли знамя современной литературы, брошенное туда Фолкнером, Стейнбеком, Натаниэлем Вестом и Фордом Мэдоксом Фордом в погоне за следующим поколением и на пути к могиле.

Я приехал в Нью-Йорк, и мне негде было жить.

Лестер и Эвелин приютили меня на некоторое время. И на их кухне я написал «Светлячка». Мне потребовалось научное обоснование для столь невозможного сюжета. Лестер предложил использовать анаэробные бактерии микроорганизмы, способные жить даже в отсутствие свободного кислорода. То был один из первых случаев, когда я превратился в нечто хотя бы отдаленно напоминающее «научно-фантастического» писателя. Я-то был фантастом, но пока этого не знал.

Рассказ я написал за два дня, а затем отправился в город и попытался его продать. Джон Кэмпбелл из «Astounding» (ныне «Analog») отверг его. Хорас Голд из «Galaxy» отверг его. Джеймс Куинн из «If» отверг его. Энтони Бучер из «The Magazine of Fantasy & Science Fiction» отверг его. Полдюжины, других редакторов менее известных НФ-журналов, процветавших в то время, тоже его отвергли. И я этот рассказ отложил.

Я перебрался жить на 23-ю улицу к Альгису

Бадрису, успешному НФ-автору. Он недавно женился, и я превратился в тромб в кровеносном потоке его семейной жизни. Тогда я переехал из центра и снял за десять долларов в неделю комнату в доме номер 611 на Западной 114-й улице напротив Колумбийского университета, в том самом старом здании, где жил Роберт Силверберг. Он регулярно продавал свои рассказы, и я ему завидовал так, что словами не описать.

Я стал слоняться по Бруклину и связался с подростковой бандой. На некоторое время я как бы раздвоился и становился то Филом Белдоне по кличке Хмырь, то вновь Харланом Эллисоном. Десять недель спустя кто-то сказал мне, что журнальчик под названием «Lowdown» («Дно»), печатавший всяческого рода исповеди, может заинтересоваться рассказом о моей жизни в банде «Красный крюк». Я зашел поговорить к редактору «Дна», и он сказал: «Валяй, пиши». Я написал опус под названием «Я связался с подростковой бандой!», и журнал его купил. Двадцать пять долларов. Меня даже сфотографировали для публикации, и я решил, что это моя первая профессиональная продажа. Но ошибся.

Журнал вышел в августе 1955 года с заголовком на обложке: «Сегодня молодая шпана! Завтра что?» Ни одного моего слова в статье не осталось, Даже мою фотографию испоганили, потому что художественный редактор подрисовал мне на левой щеке шрам. Получалось, что я так и остался неопубликованным автором.

Ларри Шоу был в то время редактором нового журнала «Infinity», существовавшего под крылышком издательства «Royal Publications». В этом НФжурнале имелась рубрика «Фанфары», где перепечатывались статьи из фэнзинов, и Ларри обратился ко мне, потому что захотел перепечатать из моего фэнзина «Измерения» статью Дина Греннела. И спросил, не хочу ли я предложить ему свой рассказ.

Я откопал рукопись «Светлячка» и послал ему.

Две недели спустя он позвонил (на уличной стене возле моей комнаты в доме на 114-й улице висел телефон-автомат) и спросил, не желаю ли я с ним пообедать.

Я был жутко голоден.