Сергею поздно вечером звонит начальник и просит выполнить на первый взгляд простое задание. В ходе разговора всплывают странные детали, которым Сергей первоначально не придает особого значения.И это задание, в итоге, ставит перед ним вопрос: что же в этой жизни дороже: сытое, спокойное существование или чистая совесть? До него все исполнители отвечали для себя на этот вопрос однозначно.
Было уже десять вечера. Летняя жара наконец немного спала. В мягких сумерках громко стрекотали кузнечики, а ветер разносил запахи сухой травы и пыли.
Сергей Иванович Лотарев посмотрел новости, вздохнул и покачал головой: ночью снова таинственным образом убили какого-то бизнесмена, который жил на пятом этаже элитной многоэтажки. Ничего нового в этом, конечно, не было: за последний год таких убийств было несколько, и всегда поиски полиции ни к чему не приводили. Неуловимый убийца держал в страхе всех крупных бизнесменов города: он, словно призрак, появлялся из ниоткуда и исчезал в никуда.
Хмыкнув своим мыслям о «талантах» полиции города, Сергей сегодня решил лечь спать пораньше. Пусть он и был в хорошей форме в свои сорок семь – разве что слегка располнел, да местами проблескивала седина в когда-то черных волосах – но возраст всё равно давал о себе знать: всё чаще хотелось прилечь и отдохнуть. Еще и работа не давала покоя: была довольно нервной, напряжённой, а старые боевые раны порой нет-нет да и напоминали о себе.
Чеченская война временами казалась чем-то далеким, а иногда будто все это происходило вчера: взрывы всё также рвали барабанные перепонки, а вокруг только чужая кровь вперемешку со своей. Бок временами ныл на непогоду, но в целом – всё вроде бы было ничего.
После Чечни он еще ненадолго оставался в армии, ушел из неё в звании прапорщика, потом переметнулся к бандитам, но и там не прижился: не было в нем должного количества агрессии и жестокости. Теперь вот осел в охране заместителя мэра в областном центре. Это мало чем отличалось от работы на преступные группировки: те же яйца, только сбоку – где-то надо было с бизнесом серьезно поговорить «по-душам», где-то за «подарком» съездить. Больше его никуда и не отправляли.
Потому, зазвонивший старый кнопочный телефон стал для него полной неожиданностью: его никогда никуда по ночам не вызывали. Сергей поднял трубку, и в ней зазвучал встревоженный голос его нынешнего начальника:
– Слышь, Иваныч, у нас тут ЧП нарисовалось, – с места в карьер начал тот. – Молодого придурка нашего здорово в драке помяли, да так, что он теперь в больничке лежит. И, походу, надолго.
– Мишку, что ли? – Сергей помнил этого заносчивого парня, который нарывался при каждом удобном случае. Пересекались они мало, но знать друг друга в лицо – знали.
– Его самого, – ответил начальник охраны Андрей Николаевич Слепаков, мужик в возрасте, ввернув в свой короткий монолог массу «непереводимых выражений». – Надо съездить в местечко одно, девчонку забрать и за город нашему Борисовичу отвезти. Гуляет он обычно в своем дворце по субботам. Помнишь?
Сергей помнил.
Святослав Борисович Холокостов – заместитель мэра города – любил жить красиво и с размахом.
Сергей выругался про себя: вот только шлюх ему еще за город он не возил!
– Николаич, может, кто-то другой смотается? Поздно уже, а я ж пока доеду…
– Да тут такое дело: мне проверенный человек нужен – тот, кто язык умеет за зубами держать. Мишка – он хоть и с гонором, но язык-то мы ему уже давно укоротили.
А вот это было интересно. Значит, чем-то его крепко за одно место держали, раз такой боевой парень молчал. Что ж там за девчонка-то такая?
– Давай, Иваныч, отвези, а завтра тогда выходной возьмешь. Никому я это дело доверить не могу, – начальник его еще и уговаривал, хотя как день было ясно, что отвертеться Сергею ни за что не удастся.
Николаич был отличным мужиком. Они бывало и пиво пили вместе, вспоминая о той войне, хотя познакомились только на этой работе. Но прошедший через ад всегда поймет другого, даже если варились они в разных котлах.
– Ладно. Где забрать? – нехотя сломался Сергей.
Николаич, будто только этого и ждал, быстро продиктовал адрес. Сергей недовольно поморщился: еще и промзона. Он не спеша оделся – временных рамок ему никто не ставил – и сел в потрепанный УАЗик: прикипел он к этим автомобилям еще в армии. Старенькая машина «чихнула» и нехотя завелась. Она, как и хозяин, не горела желанием мотаться ночью по дорогам.
На улицах уже почти не было ни автомобилей, ни пешеходов, так что весь путь от дома до места назначения занял минут пятнадцать, не больше. Сергей клял про себя и Холокостова, и неизвестную девчонку, и начальство – всех вместе взятых и по одиночке – пока ехал при плохом освещении вдоль высоких одинаковых бетонный заборов, которым не было ни конца, ни края.
Наконец, он нашел нужный адрес. Но въехать внутрь завода ему не позволили: встретили у проходной. Охрана – крепкие парни под два метра ростом каждый – дала краткие инструкции: «С объектом не разговаривать, передать из рук в руки. И еще дополнительно отдать чемоданчик лично Холокостову».
