Мать уж давно в гробу, но забыть такое невозможно.
В свете фонаря блеснули два шприца, наполненные чём-то мутным, и Сергей с силой захлопнул сначала кейс, а потом и дверь. Надо было что-то решать. Ситуация была патовой: если он не отдаст девчонку, как велено, то ему точно конец. Святослав Борисович тварь злопамятная. Захотелось совершенно по-дурному тянуть время, словно всё могло решиться само собой. Глупо.
Он открыл дверь машины:
– Выходи.
Девушка послушно вышла.
– Иди за мной.
Оставлять её одну в машине он побоялся, а ему срочно требовалось пройтись и привести мысли в порядок. Пока из него били лишь одни эмоции.
Он не знал, куда идет и зачем, просто шел, пытаясь оттянуть неизбежное. Трава тихо шуршала под ногами, деревья мрачно нависали черными угрожающими силуэтами, а Сергей всё шел и шел вглубь леса.
Маленькое озеро стало той преградой, которая остановила бессмысленную ходьбу, и он бессильно опустился на траву, жестом приказав ей тоже сесть. Девушка бесшумно опустилась рядом.
Время стремительно утекало, а вариантов, по-прежнему, было немного: отвезти ее и забыть, как страшный сон, всё, что он теперь знает; или не везти, и тогда он сам, возможно, займет на время место этой девушки прежде, чем его закопают полуживого в землю. Святослав Борисович не особо церемонился с теми, кто не выполняет приказ: он специально набирал тех, у кого моральные принципы стояли отнюдь не на первом месте.
Сергей попытался себя убедить: она же ничего не почувствует, невооружённым взглядом заметно, что ее чем-то накачали.
Этот аргумент для успокоения собственной совести показался ему вполне весомыми, и он повернулся к девушке, чтобы сказать, что пора возвращаться в машину. И тут он заметил желтоватый отблеск в ее глазах: она, не отрываясь, наблюдала за светлячком. Маленькое насекомое ползло по листу желтым огоньком, и девушка с непосредственностью ребенка смотрела на него.
Внутри Сергея всё рухнуло от осознания: он не сможет отдать её, зная, что на ней используют всё содержимое чёрного чемоданчика. Надо было думать, что делать дальше. А в голове не ко времени воцарилась пустота.
Вот так спонтанно бежать, считай, в одних трусах? Большей глупости и представить себе было нельзя.
Он позвонил Слепакову. И пусть тот был ему фактически никем, но кое-какое доверие между ними всё же было. Он рассказал ему всё, как есть. Тот долго молча слушал, а потом также долго орал благим матом о том, какой Сергей придурок. Что, впрочем, Сергей понимал и сам. В какой-то момент ему даже показалось, что Николаич хочет пристрелить его сквозь телефон, чтобы не мучился.
