А с тех пор, как Ясмин понес второго альфочку, Салах и вовсе поглядывал на всех недовольных свысока, ведь у него было то, о чем другие мечтали всю жизнь: двое альф и двое омег! Именно поэтому все эмиры смотрели с вожделением на Серенити и Бельчонка. Еще бы! Их оми родил четверых детей и все четверо были хороши, как драгоценность короны!
О красоте Серенити давно слагали легенды. Омежка был чудо как хорош! Этот ребенок привлекал к себе внимание с тех самых пор, как Салах начал выносить его из гарема. Он был белокож и миловиден, как ангелочек. Алые губки красиво очерченного ротика были похожи на бантик. Белокурые волосы идеально сочетались с черными, как смоль, бровками и длинными ресницами, которые дивной оправой оттеняли темно-голубые глаза изумительного сапфирового оттенка.
Все альфы старались напроситься к Салаху в гости, посмотреть на чудный город под силовым куполом вместо обычных стен. Всем казалось, что город находится совершенно без защиты, и городские улицы отделяют от пустыни только кусты, растущие вдоль границы. Но стоило подойти ближе и протянуть руку, как та упиралась в гудящее силовое поле, сквозь которое невозможно было пробиться ни пешему, ни конному. Порой песчаные бури наметали барханы с другой стороны барьера, так что в городе песок виднелся выше линии кустов. Тогда горожане выходили с лопатами и откидывали песок, чтобы он не портил им иллюзию свободы и беззащитности.
Каждый эмир, попавший в гости к Салаху, всегда ждал, что во время пира прибежит нежный ангелочек и усядется к отцу на колени. Ангелочек таскал кусочки мяса с отцовской тарелки и, поглядывая на гостей своими необыкновенными глазками, время от времени задавал вопросы. А каждый эмир в это время жадно принюхивался, пытаясь уловить в детском запахе карамели настоящий запах омежки, чтобы объявить его своим дыханием и договориться о хитбе*, опередив своих соперников. А уже после помолвки можно было бы дожидаться, пока омежка повзрослеет и созреет, как райское яблочко.
Как ни пытался Ясмин удержать сына возле себя, Серенити всегда умудрялся провести воспитателей и охрану и проскользнуть к отцу. Ему нравились разговоры альф за столом, когда мужчины рассказывали об охоте и добыче, хвастаясь своими жеребцами и соколами. Серенити, даже когда подрос, старался сбежать с омежьей половины, где было только хвастовство и сплетни о незнакомых ему людях. С отцом было всегда интереснее. Пока туши баранов, нанизанные на вертел, запекали на больших кострах, всегда можно было послушать о том, как загоняли волков, или устраивали ловушки для горных барсов! Танцевали и пели дервиши, а позже кто-нибудь из гостей начинал читать стихи об охоте и ночной пустыне.
И обязательно, когда на небе зажигались звезды, кто-нибудь начинал петь о любви! Это было очень красиво! Серенити всегда ждал именно этого. Ему очень нравилось, как пели о любви именно альфы, их голоса волновали его душу и тревожили воображение. Именно тогда, сидя на отцовских коленях Серенити впервые услышал песню на слова Соловья.
- Мои стихи, мою мольбу кто отнесет любимой?
Будь милосердной, доброй будь, не будь неумолимой.
Ты, нежная, светлей луны, и люди ошеломлены
Лицом волшебной белизны, красой неодолимой.
Соперник грозен и ревнив, и беспощаден, словно див,
Но ты сияй, лицо открыв, звездой неугасимой.
Румянец розовых ланит пылает, светится, манит —
Дотла вселенную спалит пожар неукротимый.
Ресницы — черные лучи — безжалостны, как палачи.
Меня от страсти излечи, от муки нестерпимой.
Я без тебя живу, скорбя. Во сне и наяву тебя
Я жду. Ищу, зову тебя в тоске неутолимой.**
Этот напев заставлял биться тревожно сердце, проникал в душу сладким ядом, лишая сна и покоя. Серенити сам не понимал, что с ним творится, но не мог думать ни о чем другом, повторяя эти строчки как молитву. Со своей тревогой он побежал к оми. Ясмин внимательно выслушал взволнованного сына, а потом отвел его в библиотеку. Там был большой раздел любовной лирики и стихов. Они долго ходили по библиотеке, оми подобрал ему несколько книг с самыми красивыми и чувственными стихами, но Серенити остался к ним равнодушен. Его интересовали только стихи Соловья. Он мог безошибочно определить его стихи среди множества других.
Ясмин смотрел на все это с мягкой улыбкой - ребенок растет, вот уже и на стихи потянуло! Все нежные омежки проходят через это. И у него самого была когда-то заветная тетрадочка, куда он переписывал «самые-пресамые» красивые стихи. И любимые поэты у него всегда были, и сейчас есть, но это не имеет отношение к реальной жизни, поэтому не стоит об этом волноваться. Вырастет ребенок, встретит своего альфу, влюбится по-настоящему и оставит эту детскую влюбленность в прошлом. Вот Рон тоже в детстве был влюблен в Теодора Кантарини, и ничего…. Вырос, повзрослел, завел семью и счастлив в браке!