- Эмир ад Шур велел казнить всех людей в караване вне зависимости, были ли они причастны к похищению или нет. В караване нельзя было скрыть появление трехлетнего ребенка, а значит, они знали, но не донесли и, следовательно, тоже причастны к похищению. Трупы бросили в пустыне без погребения на растерзание хищникам, а верблюдов и товары вернули в город и передали во дворец.
Омеги расселись по своим местам и расправили платья.
- С тех пор мы сами приносим омежек в питомник. Как бы мы не скучали по детям, но здесь им будет хорошо и спокойно. И потом, время детства, проведенное в питомнике, у всех самое счастливое в жизни. Столько друзей, столько приключений и игр. Ох! Это счастливые воспоминания на всю жизнь!
- Вы живете в городе? - Айдан насторожил ушки. - Как такое возможно, отпустить омег из дворца? А как же охрана?
- Наши мужья нам охрана. И весь город им в помощь, - рассмеялись омеги. - Джабаль вместе с омегой дарит своему воину и дом в городе, чтобы супругам было, где жить. И муж потом нанимает слуг и обустраивает жилище, чтобы супругу было в нем удобно. У нас есть охранники - сильные беты. Они сопровождают нас, если нам хочется сходить в гости или на базар. А когда мужья приходят домой на обед, то они провожают нас во дворец, чтобы мы могли побыть с детьми до ужина. Потом мы вместе возвращаемся домой.
- Как интересно, - Айдан пригубил щербет и посмотрел на омег. - У эмира нет наследника, а у его воинов рождаются альфы и омеги.
- Когда у альфы только один супруг омега, то у него нет шанса пропустить его течку. - рассмеялся Фатан. - Да и течку мы проводим, не разжимая объятий от начала и до конца. Ни у одного эмира нет столько времени для наложников. Так что тут мы счастливее любого наложника в гареме.
- Наш эмир любит свою гору больше, чем всех омег вместе взятых, - Иба недовольно ухмыльнулся. - Когда он привез гарем отца Такбира, то нас всех переметил, а потом забыл почти на год. Я был в свое время фаворитом прежнего эмира и решил напомнить повелителю о гареме. А в итоге с меня сорвали шелковое платье посреди гарема и, переодев в хлопок, выдали замуж за правую руку эмира Джабаля, который был лучшим сотником в его войске. Я тогда чуть не умер от злости, а потом понял, что лучше иметь своего мужа, пусть и простого воина. Мужа, который любит и заботится. Это лучше, чем сидеть в тиши гарема в надежде, что появится повелитель и быть может благосклонно посмотрит в твою сторону.
- Мне бы стоило понять, что к эмиру не стоит приставать, - Хала сладко улыбнулся, показав ямочки на щеках. - Но как говорится, задним умом крепок. После того, как Иба пропал из дворца, я решил, что пришла моя пора становиться фаворитом. Но все закончилось так же. Однажды утром слуги влетели ко мне в комнату, вытряхнули из моих сундуков шелковые платья, и переодев меня в хлопок, как слугу, закутали в абая и передали в руки второго сотника в войске Джабаля.
- С тех пор после каждой стычки или войны, повелитель награждал своих лучших воинов омегами. Давал им дома в городе и свое благословление на долгую и счастливую жизнь.
- А где повелитель брал дома?
- Пустая арба, - омеги рассмеялись, а потом Хала решил пояснить. - Когда эмир Джабаль пришел к власти, то во втором городе было много недовольных сменой власти. Как правило, это были родственники прежнего эмира. Они написали в Совет Преданности и попросили, чтобы им прислали «нормального эмира, а не этого молодого выскочку». Письмо было подписано несколькими уважаемыми жителями города. Эмира Джабаля вызвали в Совет и показали ему письмо. Он сказал, что разберется со всеми недовольными и уехал. Так вот, на следующее утро у ворот домов, где жили люди, подписавшее это обращение, альфы поставили по пустой арбе и объявили, что им велено освободить дома и покинуть город до заката солнца.
- Кто-то уехал. Они срочно продавали то, что не влезало в арбу, покупали вьючных верблюдов и договаривались с отходящими караванщиками, - Иба посмотрел на всех снисходительно. - А двое безумцев забаррикадировались в своих домах. Они кричали, что эти дома принадлежали их семьям со времен постройки города, и они не бросят свое богатство на растерзание шакалов. Они вооружили слуг и кричали, что не признают его власти. Безумцы…
Иба сделал драматическую паузу и обвел всех слушателей печальным взглядом. Айдан не торопил рассказчика, он позволил долить себе шербета и доброжелательно улыбнулся омеге. Зачем торопить человека, когда тот так старается?