По-хорошему, стоило бы уносить отсюда ноги, и чем дальше — тем лучше, но Эван не мог. Он чувствовал: здесь что-то нечисто и призрачная тварь никуда не делась. Она ведь так и не получила свою жертву, а значит, найдет другую. Именно здесь. Знать бы еще, как обнаружить ее до того, как она вновь убьет.
У него было время на раздумья, и он пришел к выводу, что не так уж ему и не повезло. Сейчас он знал об игрунье намного больше, чем раньше. Он даже не предполагал, что она призрак. Или же нечто другое? Разве призраки умеют вырывать сердца?
Вспомнилась Миледи и то, с какой легкостью она притворялась живой. Она могла воздействовать на предметы, могла казаться теплой, реальной… Но она была древней, как род Грайвенов, а может, и еще древнее. Игрунья же объявилась не столь давно, всего-то лет десять прошло.
Хотя… Вариантов много. Например, она спокойно спала вечным сном, пока ее кто-нибудь не разбудил и не заставил убивать. Или же безвредный дух под влиянием неизвестных обстоятельств озлобился и принялся мстить всем живым напропалую.
Не важно. Главное — придумать, как ее остановить.
И еще. Девушка, которую он видел на террейском кладбище, похоже, никакого отношения к игрунье не имеет. Она была живой, реальной. Испуганной. Теперь, вспоминая, он это понял. Тогда же, ослепленный азартом погони, чуть не ступил на ложный путь. С заколкой той мудрил… И как знать, не намудрил ли? Не навредили ли незнакомке его действия? Впрочем, если уж на самой заколке была такая защита, то и за девушку волноваться не стоило.
Наверное.
Запустив руку в сумку, коей вновь обратился модный, но неудобный чемоданчик, заколки Эван не нашел. Даже остановился и не поленился вытряхнуть содержимое на траву, но пропажа так и не сыскалась. Не то чтобы заколка была ему нужна, просто странность эта насторожила. Обронил по дороге? Или не столь уж и невиновна девчонка с кладбища?
Голова и без новых загадок разламывалась. Морщась от боли, он торопливо сгреб вещи в сумку и пошел дальше, а за пустопорожними размышлениями и не заметил, как добрался до места.
Нестабильная точка сейчас была до обидного стабильна — видно, Деррек постарался, — но Эван не слишком расстроился. Сил придется потратить много, но все же гораздо меньше, чем если бы пришлось открывать портал с нуля, используя лишь свою энергию и, если уж совсем начистоту, скудные знания.
В знакомом лесу он оказался почти без сил — их хватило лишь на то, чтобы очертить защитный круг возле ближайшего дуба. После повалился на землю, подгреб под голову сумку и заметил, что вдоль слабо мерцающего контура топчется нечто сгорбленное, злобное и наверняка голодное.
— Слюной не захлебнись, неудачник, — пробормотал Эван, перевернулся на другой бок и мгновенно заснул, игнорируя обиженное шипение и щелканье мелких, но, несомненно, острых зубов.
Сон — удивительная вещь. Любой бред воспринимается как должное, особенно если твердо знаешь, что спишь. Во сне можно позволить себе немного больше, чем обычно. Или не немного… По крайней мере лишь во сне я могла вот так запросто выйти из комнаты — в ночной рубашке, босой и с распущенными волосами — неспешно, смакуя каждый шаг, каждое соприкосновение ступней и удивительно приятных на ощупь плит пола, пройти по бесконечным коридорам, сворачивая столь уверенно, будто иду по путеводной нити, не задумываясь, без стука отворить одну из дверей и тенью проникнуть в чужую спальню. Скользнуть к широкой кровати, на которой разметался полуобнаженный мужчина, присесть на край, подтянуться ближе… Полюбоваться в неохотно отступающих предрассветных сумерках на смуглую кожу, четкие черты лица, слегка подрагивающие сомкнутые ресницы и брови вразлет, протянуть руку и коснуться густых черных волос, запутаться в них пальцами и заставить себя отдернуть руку, когда ресницы дрогнули слишком сильно. Замереть на миг, вслушиваясь в ровное спокойное дыхание… Положить ладонь на мерно вздымающуюся грудь и ощутить прохладу гладкой кожи и редкие удары сердца. Сильного, смелого, большого. Тряхнуть головой, отгоняя неуместные здесь и сейчас мысли, и провести кончиками пальцев по плотно сомкнутым губам, прошептав: «Мой…».
Проснуться, когда шепот этот отозвался в ушах тревожным набатом.
И обнаружить, что и не спала вовсе.
Я в ужасе уставилась на Атона Клайдана. Вернее, на свою собственную ладонь, до сих пор вольготно лежащую на его груди. Широкой такой, мускулистой…
Ладонь я убирала медленно, не дыша и неотрывно следя за лицом мужчины, вроде бы безмятежно спящего и не подозревающего о посягательствах одной ненормальной ведьмы. Очнись он сейчас, что я ему скажу?! Я и сама не представляю, что делаю. И зачем. И как!
Следующим шагом было сползти с постели и не разбудить ее хозяина, и это оказалось гораздо сложнее. При первой же попытке я едва на него не завалилась, и пришлось вновь опереться ладонью о его грудь, чтобы не уткнуться в нее носом. Замерла, зажмурившись и чувствуя, что сердце вот-вот выскочит, но обошлось. Атон спал на диво крепко, совсем как его пушистый тезка. И потрогать его хотелось совершенно так же…
