Ох, дурные мысли дурной ведьмы! Прочь отсюда, прочь, пока ненадежную крышу моего разума совсем не снесло!
В книгах, кои я иногда почитывала развлечения ради, подобные ситуации казались невероятно романтичными. Кто же знал, что в реальности они действительно невероятные — по своей глупости, нелепости и неловкости?!
Грудь подо мной перестала вздыматься. Я вскинула голову и наткнулась на сонный и растерянный синий взгляд, но прежде, чем успела ужаснуться, мир завертелся, и я оказалась прижата к кровати все еще не пришедшим в себя магом. На сей раз он моргнул уже куда осмысленнее, вгляделся в мое перепуганное лицо и хрипло выдохнул:
— Кая?..
И тут нервы бедной ведьмы не выдержали. Ладонь сама собой взметнулась и звучно хлопнула Атона по лбу. Маг вздрогнул, попытался что-то сказать, закатил глаза и обмяк, едва меня не раздавив.
Нелепая смерть вышла бы.
Вполне в моем духе!
Из спальни я словно пробка из бутылки шипучего вина вылетела. И летела до самой своей комнаты, не чуя ног и каким-то чудом не заблудившись. А оказавшись в относительной безопасности — в полной я себя сейчас вряд ли бы где почувствовала, — бессильно осела на пол, закрыла лицо ладонями и расхохоталась.
Спятила. Как есть спятила!
Сны странные вижу. Веду себя как невесть кто. К малознакомым мужчинам пристаю…
Смех резко оборвался, а я похолодела.
Как он меня назвал?
Кинувшись к зеркалу, я зажгла свет и вздохнула с облегчением: бледная кожа, рыжие волосы и чужие черты лица никуда не делись. Но почему тогда прозвучало мое имя? Да еще таким тоном… таким… От одного только воспоминания, каким именно, щекам жарко стало.
Нет, имя определенно было не мое. То есть мое, конечно, но мало ли на свете Кайр?
При мысли о том, что Атон просто обознался, приняв меня за явно небезразличную ему девушку, от сердца отлегло… и одновременно стало грустно, но с последним я быстро справилась. Не придется оправдываться, сочинять, изворачиваться.
Боги, Дара, ну как, как наша в теории безобидная затея обросла таким количеством проблем?! И как поступить, чтобы не усугубить и без того незавидную ситуацию, если порой кажется, что я совершенно собой не владею?
«Рассказать все Дерреку. И с позором вернуться под отчий кров», — ехидно посоветовал внутренний голос.
Дельная мысль. Но… Я лишь на миг представила выражение лица лорда Грайвена, разочарование в его глазах и решительно отказалась от этой идеи.
До бала всего ничего осталось. Как-нибудь перетерплю. А потом уже вернусь домой и больше никогда не стану обманывать. Даже если покажется, что никому это вреда не принесет…
За завтраком царила удивительно тягостная атмосфера, и я от души позавидовала Нейвару, которому хватило благоразумия его проспать.
Напротив меня клевал носом Деррек, наверняка проведший ночь за усовершенствованием своих артефактов. Время от времени он вспоминал, зачем сюда пришел, вяло ковырял столовыми приборами в тарелке и вновь засыпал с открытыми глазами.
По правую руку страдал Вальдер. В прямом смысле страдал — похмелье не щадит даже благородные головушки, и это немало радовало. В мою сторону он старался не смотреть, и я надеялась, что такое настроение сохранится у него как можно дольше. Желательно, до моего отъезда.
Слева же восседал явно выспавшийся — еще бы, сонные чары мне всегда удавались, — свежий и бодрый Атон, которого больше содержимого тарелки интересовала хмурая ведьма. Ведьма теряла аппетит и нервничала еще сильнее, хотя это и казалось невозможным.
В отличие от некоторых уснуть я так и не смогла, и сейчас, несмотря на все волнения, немилосердно слипались глаза, а в голове шумело море. Все громче и громче, и хотелось смежить веки, раскинуть руки и покачиваться на упругих волнах, ни о чем более не заботясь.
Увы, мечты оставались мечтами, и приходилось не просто держать глаза открытыми, но еще и не краснеть от задумчивых взглядов Атона и от воспоминаний. Еще ночью я решила вести себя как ни в чем не бывало. Если господину магу изволил присниться неприличный сон, то честная ведьма тут совершенно ни при чем. И пусть попробует доказать обратное.
Сие унылое общество спасала Илина. Она сияла как летнее солнышко и щебетала утренней пташкой, невольно вовлекая в беседу и брата, и кузена, и даже страдающего дядюшку. Меня тоже вниманием не обделяла, и только благодаря ей я продержалась до конца завтрака, а не сбежала в самом его начале. И все же, покинув столовую, я испытала ни с чем не сравнимое облегчение.
Погода радовала. В окна врывались потоки солнечного света и свежего воздуха, и подумалось, что заниматься в саду будет намного лучше, чем в библиотеке. Илина с энтузиазмом поддержала мою идею. Вот только брать рыжика в сад я не рискнула, и, когда подопечная выпорхнула на улицу, поднялась наверх, груженная подносом с миской молочка и прочими вкусностями для котика. Почесала его за ушком, извинилась за вынужденные меры безопасности и, выйдя в коридор, закрыла дверь на ключ.
Надо бы поводком обзавестись. И котик погуляет, и мне спокойнее будет.
Если только в этом доме вообще возможно спокойствие!
