— Извините, я вас перебиваю, — сказал модератор, — это непозволительно модератору. Но если позволите… вместо того, чтобы говорить о войне, которой ещё… не было, может, стоит поговорить о предотвращении?
Руфат внимательно слушал переводчика. Что-то не то с переводом! Чёрт бы его, Руфата, побрал! Надо было за столько лет выучить английский, и теперь он мог бы донести до аудитории мысль без помощи переводчика.
Руфат кивнул:
— О да, предотвращение. В этом суть… если написать учебники таким образом, чтобы молодое поколение, зная уроки истории, выросло без ненависти к какой-либо стране или этнической группе…
— Отлично! — улыбнулся модератор. — Продолжайте.
Руфат продолжил выступление, но стал замечать всё больше удивлённых или сконфуженных лиц. Когда он увидел буквально вытянутое лицо Марата, то Руфат понял, что-то не так. Он поспешил закончить выступление призывами к историкам к примирению национальных историй и, конечно, вновь поблагодарил организаторов выступления.
— Ваш стиль выступления очень интересный, — подытожил модератор. — Было много интересных идей о… будущей войне. Правда, немного с переводом было что-то не то. В любом случае, я благодарю наших переводчиков… Работа эта трудная… Что? Вот переводчик говорит мне в ухо, что он переводил всё буквально… Ну ладно.
Руфат ничего не понимал. Он сел на своё место и видел, что некоторые на него поглядывают как-то странно. Что он такого сказал необычного? В принципе, исторические факты, которые он упомянул, всем известны, особенно такой специализированной аудитории. Да и идеи в общем-то не новы. Он был бы польщён, если бы был пионером в этой области, но Руфат прекрасно знал, что тема примирения посредством учебников по истории уже некоторое время обсуждается в научном сообществе.
Когда завершились обсуждения, он ринулся к своим русскоязычным знакомым. На вопрос почему аудитория и особенно модератор странно реагировали на его выступление, Вадим из Украины ответил:
— В принципе, ты прав, если так пойдёт дело, то придём к очередной войне… Нормально, хорошо выступил. Поздравляю.
Вадим похлопал Руфата по плечу и отошёл. Рядом стоящий Марат был более откровенен:
— Брат, знаешь… тебя понесло…
— Да? Спасибо за откровенность… Не понравилось? Я вижу, многие меня не поняли…
— Тебе надо отдохнуть.
— Да, спасибо. Вчера у меня так голова раскалывалась.
— Ну, вечером можно вдарить «зубровки» — поляки хорошо её делают.
— Да, — насилу улыбнулся Руфат и отошёл к грузину Геле.
— Как тебе? Скажи честно… Я знаю, что многие меня не поняли…
— М-да…
Видно было, что Гела не хотел продолжать эту тему. В это время к ним подошел историк из Армении Арман Багдасарян. Руфат знал его хорошо. Во время первой встречи на конференции в Тбилиси Руфат и Арман сильно схлестнулись вокруг истории карабахского региона Азербайджана. Естественно, они придерживались прямо противоположных точек зрения. Ещё через пару лет они были на очередном семинаре в Литве, и там у них получилась конструктивная дискуссия на тему роли исторической памяти в этнической истории народов Кавказа. То ли у них к тому времени набрался опыт участия в международных мероприятиях, то ли они стали старше, или, может, тема и модератор стали побудительными факторами для менее эмоционального выступления, но на том мероприятии они после выступлений посидели и даже в кампании грузина Гелы выпили чашку кофе.
— Господин Исмайлов, вы сегодня говорите о будущих конфликтах, войнах, а мы ещё вот эту нынешнюю, например, карабахскую не решили.
Руфат в свою очередь бросил странный взгляд на армянского коллегу.
— Какая будущая война? Я говорил о Второй мировой войне…
— Ну да, я об этом и говорю…
— Гм… — Руфата это стало раздражать, и он взял резкий тон с армянином. — Да, война была… мы, кстати, воевали вместе тогда. Все — русские, грузины, азербайджанцы, армяне…
Руфат вновь уловил на себе странные взгляды Гелы и Армана Багдасаряна.
— Правда, не все армяне воевали против немцев. Среди всех народов были те, кто воевал на стороне фашистов. Ну, к примеру, ваш генерал Нжде отличился…
— А! Давай не начинай… У нас Нжде — герой…
— Вот именно… были и азербайджанцы в составе немецких отрядов, но мы их не героизируем и памятники им не ставим.
— Какие немцы? Нжде воевал против турок… И он — наш герой!
— Ладно, ребята, — вмешался Гела. — Не надо здесь и сейчас разборки устраивать. Понятно, что у вас разные взгляды на исторические события. Пойдёмте… ну выпьем вина хорошего. Вон там у барной стойки я заприметил хорошую бутылку итальянского вина…
— Спасибо, — сухо сказал Руфат. — Я иду в номер. Устал.
Руфат направился к лифту, чтобы подняться к себе в номер. Но тут его остановил кто-то и обратился на английском. Руфат понял только имя незнакомца — Лех, и что он из Польши. Это был мужчина уже в солидном возрасте, лет шестидесяти пяти.
Руфат улыбнулся и сказал на английском, что плохо говорит:
— I speak badly…
— А! Ничего, — ответил Лех на хорошем русском. — Я говорю на русском языке. Хотел поблагодарить вас за интересное выступление.
— Спасибо, приятно слышать… Но, честно, многие не поняли…
