Шорох где-то впереди. Невольно бросаю из-подо лба взгляд — идет, плетется неспешно, шаркая по траве.
Оглядывается по сторонам, мнется…
Но еще тягучие минуты — и вдруг обмирает рядом. Лицом к лицу.
Похож… но блядь… ЭТО НЕ ОН!
Побледнела я от ужаса.
— Привет, зайчонок, — ухмыляется.
Не дышу… В груди застряли звуки.
Только ресницами хлопаю, как идиотка.
— Эт… че за хуе еще? — вдруг резвое движение, шаг из темени Главного, но тотчас где-то сбоку щелчок предохранителя.
Живо устремила я взгляд. А дуло уже у виска моего захватчика. Рядом же… та самая Мерзкая Скотина со своей не менее… мерзкой ядовитой ухмылкой.
Нервически сглотнула я слюну.
Дошло ему, всё понял — но только… какова теперь моя участь?
Дрожь волной по телу… почему-то расправа этих мразей не так меня пугала, как вариации извращений сего странного существа. Ему даже в глаза порой страшно смотреть — в узких, прищуренных хитрых глазенках будто сам дьявол отбивает чечетку.
— Че, малыш, — заржал этот Ненормальный, глядя на меня, — в «казаков-разбойников» хорошо играла?
«Пошел ты», — шепчу, не издав ни звука, но отчетливо, дабы прочел по губам.
Паясничая, широко облизался.
— Свободна. Завтра сам тебя найду. А сейчас иди. Жман, проведи ее…
У всех… день как день, а я — на иголках. Причем, вчера страхтак не грыз меня, как сегодня.
Не знаю, тогда… меня и вправду каким-то странным, я бы даже сказала, психопатическим пофигизмом накрыло: будь что будет.
А теперь, когда, вроде бы, вся беда позади… черти что творится.
«Что… если те вернутся, или их «крыша» какая придет? Или «Этот» че отчебучит?..»
Тысяча вопросов, и ни одного пока ответа…
Как по мне, лучше бы и вовсе не являлся. Сочлись — и хватит. Не сдала же, предупредила — так что с моей стороны… перед ним я чиста.
Но… все равно жду, как второе пришествие. В каждую физиономию на перемене всматриваюсь, ища если не «одного», то «других»…
И пары еще сегодня опять в общаге. Тут всего-то вариантов — раз, два и обчелся. А вот на основной территории универа — минимум шесть, если не семь, корпусов. Вот то-то и оно. Так что шанс, что найдет-найдут… сто процентный. Смотря, кому раньше или сильнее понадоблюсь.
Нудный, бесконечный семинар. В голове такой кавардак — что выть хочется. А назойливый, старательный препод то и дело, что решил опрос всем устроить по пройденному материалу. А мне — что горохом об стенку. Ничего не уловила, да и слова из себя толкового не выдам, мысли умной, если вдруг что спросит. Хоть бы сжалился — да не тронул сегодня.
Лихорадочный пляс двоеточия на экране телефона — и вот он, звонок спасительный.
— Вероника, вы сегодня… целый день в облаках летаете… — внезапно отдернул меня наш «аспирантик». — Что на лекции, что сейчас…
Улыбнулась, пристыжено поджав губы:
— Простите… Проблемы просто.
— Я понимаю, — усмехнулся в ответ. — Но и про учебу забывать не надо. Проблемы всегда… были и будут. А вот это всё, — ткнул пальцем себе на стол, в тетрадь, — на зачете будет… всё буду спрашивать.
— Я дома перечитаю и подучу. Обязательно. Простите.
— А я прослежу, — ядовитое за моей спиной, отчего вмиг мурашки побежали по коже, а конечности пустились от дрожи в пляс.
Резвый разворот:
— Ты…
— Я, — паясничая.
Сердце мое заколотилось еще бешенее: из всех вариаций граней на костях выпало «он».
— Ладно, молодые люди, — вклинился в нашу жаркую перепалку взглядов препод. — Можете покинуть аудиторию? Мне ее закрывать надо. Да на следующую пару бежать.
— А мы сами ее закроем, — едкое, самоуверенное. Живо подался вперед и ловко выхватил из рук оторопевшего аспиранта ключ с деревянным брелком.
— А-а… — замялся в растерянности мужчина. Но миг — и выдох: не выдержал морального давления — сдался. Позорно захлопал ресницами, прогоняя шок. — Ну… Бирюкова… под твою ответственность. Отнесешь на кафедру.
— Хорошо.
Разворот к столу, засунул остатки своих вещей в портфель, прокашлялся показательно — и на выход.
— Слушаю… — первая решаюсь на выстрел.
— Это я слушаю, — парирует ехидно. Прошелся по кабинету и присел на парту. Взор на меня. На устах змеей расплылась ухмылка: — Че да как… Как докатилась до таких ухажеров… как вчера?
— Да че рассказывать? — следую его примеру и с той же уверенностью, наглостью и самодовольством забираюсь, сажусь на столешницу напротив. — Выследили, встретили. Номер всучили — сказали звонить.
— И ты позвонила… — ядовитое.
— А что мне еще делать? Глухие же. Пыталась объяснить, что ошибочка вышла: что не баба твоя, а так… «шлюха конченная», — передергиваю его слова. — Но им… плевать. Вот и пришлось выкручиваться.
— Но предупредила.
— Рада, что догадался, — съязвила.
— Какая-то ты не такая стала. То пряталась… по закоулкам от какой-то шпаны… А тут прям — «крепкий орешек». Ты там, случаем, за эти дни ниче не отрастила? — захохотал ублюдок.
Злобно стиснула зубы.
— Не дождетесь! — резво вскочила, выровнялась на ногах. — Басню, что бабы — слабый пол, вы сами придумали.
Повторил за мной. Шаг ближе.
Губы к губам:
— Или вы… чтоб сбить нас с толку. И кататься потом на шее.
— Не путай: это вы ездите нам по ушам.
— Так и Трахаем мы.
— Тело. А мозги — мы.
