— Причем тут? — подвела очи, уставилась на меня. Ну хоть слезы уж перестали течь… — А вдруг оно выживает в кипятке?
— Шутишь?! — гогочу уже открыто. — Мое джакузи еще никто не переживал! Так что не ссы — всем напольным и твоим, кровавым (если они там вообще есть) бякам настанет зверский пиздец. Ты сейчас еще жалеть их будешь — как скулить на весь дом начнут. А они — не ты, скромничать не станут.
Стоит, молча таращит на меня свои зенки — и ни единой внятной эмоции. Отчего самому даже неловко стало от своих идиотических шуток.
Скривился в гримасе, желая хоть как-то пробить этот ее внезапный «анабиоз». Нервически моргнула.
— Ладно, — обнял крепче за плечи и повел ближе к холодильнику.
Усадил на стул, что стоял рядом. Достал перекись, лейкопластырь (столетней давности — мертвый груз моей бедной дверцы). Залил рану этой нюне, мигом раскрыл тонкую ленту и заклеил рану.
— И не реви мне больше, а то соседей затопишь, — улыбаюсь добро.
Смолчала, лишь сильнее опустила голову.
Вновь обнял за плечи. Напор — встала. Пошли в комнату.
— Я вот че надумал, пока спал… — начал несмело, врастяжку, все же желая сменить тему и окончательно перекроить ее настроение, — надо хоть комп купить… или еще что-то, а то уж совсем скучно живем.
— А у тебя еще нет? — поддалась. Не сразу, несмело — но… поддалась.
— А нахуй* он мне нужен был? — удивленно. — А если че вопиющее — то вон, интернет-кафе… или в офисе мог сделать.
— В офисе? Так ты все же работаешь? — дрогнули ее губы в (победной как для меня) улыбке.
— Ага, почти, — гыгыкнул. — «Фрилансер».
— А офис тогда какой? — не может понять. Уселся я на кровать — потянул и ее за собой. Подалась. Разлеглись оба. За пульт — и включил свою вновь потухшую пузатую бандуру.
— Да хоть какой-нибудь. Че, знакомых мало?
Глава 27. Моцион[23]
Проснулась в Его объятиях… в объятиях Миры. Никогда не думала, что утро может быть настолько солнечным, добрым… приятным, даже если за окном — полный пи***ц… Нет, погода отличнейшая — вторит моим ощущениям. А вот проблемы… что Мирашев упорно не хочет замечать, не хочет думать, говорить о них — эти да, табуном столпились под карнизом, за дверьми — да даже уже и на порог порой просачиваются, грозя скорым… очередным взрывом.
А пока — замереть тихушником и не делать лишних, резких движений — лишь бы не разбудить, не прогнать, не упустить столь дивное состояние. И он — не рычит, не злится… и не стебется с меня. И я — будто нормальная. Будто мы… не просто товарищи, друзья, скрепленные несчастьем, а… Черт. Еще один «Рожа» — как я и хотела, вот только в полной комплектации: опять я только друг. Хотя… и сама к иному не готова. Даже думать… о чем-то таком страшно. Неприемлемо… И пусть уже не так колотит от мысли, что Мирон видел уже не раз и, возможно, еще увидит меня голой, но…
Черт! Нашла о чем думать!
Невольно скривилась. Выпроводить глупые мысли — и вновь расслабиться. Вдыхать приятный, нежный аромат своего дикого, сумасбродного зверя… больного на всю кибитку, как и я.
Парк. Сегодня Мирашеву почему-то сбрендило, что мы непременно должны отправиться на прогулку. И не куда-нибудь, а именно — в парк. Вокруг зелено, благоухают цветы. Поют птицы. Светит ярко солнце. Нежная гладь озера так и манит к себе, зовет искупаться… даже если и страшно думать, какие ужасы могут обитать на дне таинственного городского водоема.
Не успели даже перейти через мостик, что вел через какую-то «говн*течку» и нагло вырулить на косую тропинку, как тотчас нас кто-то окликнул. Несмело…
— Мира! Мирашев! — послышалось следом за женским… уже и мужской голос.
Обернулись.
Даже я обалдела… от такой встречи: Майоров собственной персоной (тот самый, что так алчно желал меня «окучить» прям на огороде у… неважно у кого, на даче, около дощатого туалета той ночью) и… (та-дам!) как оказалось, его жена — Алиса (мило улыбнулись мы друг другу в знак приветствия и знакомства). Жесть! Красивая, фигуристая, молодая (явно, младше его самого, этого кобеля паскудного)… и, тем не менее, «не вытягивает»: гуляет налево и направо… как если бы дома не куколка его ждала, а самое мерзкое чудовище. Да уж… и вправду, не родись красивой, а…
— Ребята! — хлопнула в ладони сия распрекрасная барышня. — Вас и не узнать! Что эта за парад очкастых? — захихикала.
Заржал и Мира:
— Не завидуй. Сама, небось, уже триста раз пожалела, что окуляры с собой не взяла.
— У меня шляпка. Это этот вон, — кивнула на мужа. — Щурится и причитает.
Рассмеялись все трое.
— Так а вы че тут… гуляете? — наконец-то осмелел и «Витёк».
— А ну дай примерить! — живо кинулась к Мирону, кокетничая, мадам… и в момент стащила с него очки (ну, хоть не с меня — не хотелось бы еще и перед ними светить своими, пусть уже и почти сошедшими, но все еще заметными фонарями).
Всё равно… Сука. Чего лезет? При муже-то… и при мне. Небось, не лучше Майорова хвостом виляет.
Проигнорировал Мирон ее выпад, не прокомментировал. Хотя и скривился от раздражения. Взор на Виктора:
— Ну так… а че еще делать нам, дворянам? — ухмыльнулся.
