Средь праздного людского шумаВдруг, как незримый херувим,Слетает тихо дева-думаПорой к возлюбленным своим.И шепчет, оживляя странноВсё, что давно прошло сполна.Сошлась не раз я с ней нежданно,И вот, знакомая, онаВ день чудотворца НиколаяОпять является ко мнеИ, многое напоминая,Заводит речь о старине –Как, пешеходцем недостойнымС трудом свершив вы путь святой,Меня стихом дарили стройнымИ ложкою колесовой.И ваш подарок берегу я,И помню ваш веселый стих.Хвала тем дням! Вдали кочуя,И вы не забывали их.Сменилось всё; жилец чужбины,С тех пор поведали вы намВаш переход чрез АпенниныК италиянским берегам.Но той страны, где сердце дома,Неколебимы в нем права:И вы, услышав: «Ессе Roma!»[30]Вздохнули, может: «Где Москва?»И снова к ней с любовью детскойПришли вы после тяжких лет,Не тот певец уж молодецкой,Но всё избранник и поэт;Но всё на светские волненьяСмотря с душевной высоты;Но веря в силу вдохновеньяИ в святость песни и мечты;Но снов младых не отвергая,Но в битве духом устоя.Так пусть и я уже другая,Но не отступница и я.Заговоря о днях рассветаИ нынче вспомнив о былом,Пусть праздник именин поэтаСердечным встречу я стихом.Май 1844<p>Дума</p>Сходилась я и расходиласьСо многими в земном пути;Не раз мечтами поделилась,Не раз я молвила: «Прости!»Но до прощанья роковогоУже стояла я одна;И хладное то было слово,Пустой отзыв пустого сна.И каждая лишала встречаМеня призрака моего,И не звала я издалечаНазад душою никого.И не по них мне грустно было,Мне грустно было по себе,Что сердца радостная силаУступит жизненной судьбе;Что не нисходит с небосклонаБогиня к жителям земным;Что все мы, с жаром Иксиона,Обнимем облако и дым.Мне было тягостно и грустно,Что лжет улыбка и слеза,И то, что слышим мы изустно,И то, чему глядим в глаза.И я встречаю, с ним не споря,Спокойно ныне бытие;И горестней младого горяМне равнодушие мое.Июнь 1844<p>Москва</p>
