Николай задумался, что же будет, когда Светлана вернется? Как изменится его жизнь? Он видел в ней красивую женщину, верного друга, сильного товарища, но помимо этого, он испытывал рядом с ней странное ощущение тепла и спокойствия, словно попадал в защитное облако любви и заботы. Что это за чувство — он не понимал. Потому что, как и всякий сирота, не знал, что оно выражается простым и естественным словом — мама.
Он забылся, черепаха устроилась на его коленях. Два живых существа ждали третье. Они верили, что Светлана обязательно вернется за ними.
Наступил вечер. Дверь скрипнула, кто-то медленно тянул ее на себя. Николай вздрогнул и проснулся. Тут же встрепенулся Пифик.
Оба смотрели, как расширяется щель. На чашах весов в их душах трепетали тревога и радость.
Когда дверца полностью распахнулась, внутрь просунулось озабоченное лицо. Вечерние сумерки скрывали очертания, но Субботин сразу почувствовал, что это не та, кого он так ждал. Он дернулся, прикрывая руками черепаху.
— Сиди, я друг, — успокоил мужской голос и вежливо попросил: — Я потесню вас ненадолго? — Не дожидаясь ответа, незнакомец протиснулся внутрь и ловко уселся, обхватив колени. — Здравствуй, Николай.
— Кто вы?
— Я — Кирилл Коршунов. Когда-то я тоже здесь прятался.
— «Гнездо Коршуна!» — вспомнил название утеса Субботин. — Так это вы! Но Светлана говорила, что вы погибли.
— Как видишь, нет. Выжил. И ты выкарабкаешься. Это место помогает добрым людям.
— А Светлана? Она знает про вас?
— Это долгая история, Коля. Когда-нибудь я тебе ее расскажу. А сейчас я пришел не за этим.
— Где Света?
— К сожалению, она не может прийти. Поэтому пришел я.
— Но я вас совсем не знаю.
— Это не важно. Ты же слышал обо мне. Я друг Светланы, а значит, и твой друг.
— Где она?
— У меня мало времени. Слушай внимательно. Сегодня ты переночуешь здесь, восстановишь силы. Я принес немного продуктов и другую одежду. По магазинам ходить было некогда, свою отдаю, на время сойдет. А завтра ты поедешь в город, сядешь на автобус с челноками до Москвы. Он отходит в десять утра от городской барахолки. Документов никто не спрашивает. Заплатишь за билет, и вперед. Деньги я принес, держи. А вот записка с адресом квартиры в Коломне. Автобус проходит через этот город, там и сойдешь.
— Но… Чья это квартира?
— Сейчас ничья. А раньше там иногда останавливалась Светлана.
— Она тоже приедет туда? — обрадовался Субботин.
— Когда-нибудь потом, — ответил Коршунов, но в его голосе не было уверенности.
— Как же я туда войду?
— Откроешь окно на лестничной клетке напротив квартиры и под подоконником найдешь ключи. В квартире есть деньги на первое время. О своих документах не волнуйся, найдешь их через пару дней в почтовом ящике. И еще один момент. Где черепаха?
— Вот. У меня на коленях.
— Дай посмотрю. Красавец! В общем, ты должен взять черепаху с собой и заботиться о ней. Будете жить вместе.
— Я с удовольствием. Но как же Светлана без Пифика? Она так его любит.
— Поверь мне, это ее желание.
— Почему вы всё время говорите от ее имени? Где она? Почему она сама не пришла?
— Извини, мне надо спешить, — скомкал разговор Кирилл Коршунов и выбрался из «гнезда». Некоторое время был слышен хруст камешков под его торопливыми шагами.
Николай обхватил черепаху обеими руками, поднес к лицу и прошептал:
— Мы сделаем, как он сказал. И будем ждать ее на квартире. Она обязательно захочет увидеть тебя… И меня…
Пифик вытянул морщинистую шею и опустил голову. Он был согласен.
Спальное купе на двоих. Я одна. Дверь закрыта, занавески плотно задернуты, но я знаю, что за окном вступает в права скупая июньская ночь. Под потолком звучат песни. Много слов, но ни одного про мои чувства. Поезд трогается, перестук колес учащается, я покидаю Валяпинск. Этот город — моя незатухающая боль. Это место — моя вечная трагедия. Его не должно быть, как не должно быть и меня. Мы приносим несчастье.
Я смотрю на дверь, она остается закрытой. Я еще на что-то надеюсь, отсчитываю минуту, другую, третью, но никто не приходит. Я по-прежнему одна. В большом зеркале закрытой двери я вижу тусклый, немигающий взгляд светло-карих глаз коротко стриженой блондинки.
Неужели это я?
Нет, не может быть, я долгие годы — типичная брюнетка! Разум захлестывает освежающая волна. А вдруг мне всё это приснилось? И всё произошедшее — ужасный сон?
Я закрываю глаза. Воспоминания обволакивают и тянут на дно. Это холодная река норовит завладеть моим беспомощным телом. Я не сопротивляюсь, мышцы парализованы, распахнутые глаза наблюдают, как постепенно меркнет свет под увеличивающейся толщей воды. Вот-вот всё закончится. Навсегда.
Но что это? Воду вспарывают толчки пузырьков, сильные руки хватают меня за платье, тянут за волосы.
