– Торжество человеческой жизни, которая, как мне кажется, очень гармонично вписана в природу. Вы поглядите на эти деревья, задевающие кронами стекла, на эти следы ветра и дождя на фасадах домов – все переплетено и устроено в такое общее обжитое пространство.
– И это после Вавилонской башни люди осмелились… и не прогадали, – вдруг сказал он.
«Тот, кто посмеет – получит в награду себя», – вспомнила я одни из самых любимых слов на свете, которые в эту минуту удивительно попадали, но цитировать их ему теперь не показалось уместным.
– Кстати о Вавилонской башне – поглядите туда, – показала я ему направо, где при ясной погоде, как теперь, вполне просматривался силуэт Останкинской. – Это то самое строение, что вызвало ваш восторг на нашем пути. Если хотите, вы могли бы подняться туда. Нет, не своим ходом, такой же машиной, как в этом доме.
– Боюсь, мне пока хватит впечатлений, – уверенно, но как-то необыкновенно мягко произнес он. – Однако вы, кажется, пытались таким образом отвлечь меня от мыслей о сигаре? – в его тоне впервые послышалось такое лукаво-любезное обращение, что у меня будто обрушилось что-то под ребрами.
– Признаться, да, и я готова принять свое поражение. Но если вам очень уж хочется, – я отошла чуть в сторону и, зажмурившись, достала сигарету из пачки. Со своей сверхчувствительностью я просто не могла видеть эти предупреждающие картинки с болезнями на этикетках, отворачивалась даже от витрин. Так что теперь мне постыдно не хватило духу провести с ним наглядную лекцию о вреде курения. Я втайне надеялась, что ему просто не понравится Катин «Гламур», и мы решим эту проблему. То есть, мне хотелось думать, что его привычка не настолько тотальна, чтобы отказ от нее вызвал тот тяжелый набор типичного курильщика. Но приходилось допускать мысль, что какие-то побочки и в его случае возможны, эмоциональные в том числе, а значит, мне будет с ним еще сложнее. Да, всегда оставался вариант поехать в пафосный табачный отдел и найти что-нибудь для него привычное, я даже знала человека, который мог бы помочь мне с выбором. Но я вспомнила про его воспаление легких, которое якобы произошло от чрезмерных закаливаний, но кто знает. Да, я не смогу и даже не пытаюсь менять историю, но у меня не получится остаться спокойной, если я не сделаю все, что от меня зависит. Это был челлендж, я хотела попытаться хоть как-то помочь ему, даже если это обернется невозможностью воплощения моих собственных желаний. Меня начинало мутить от собственного мнимого благородства. «Вот он стоит передо мной, совершенно отдельный, прекрасный и недосягаемый, что я вообще знаю о нем?» Но сигарета уже лежала перед ним на подоконнике, а я протягивала зажигалку.
– Простите, но я боюсь зажигалок с детства, вам придется самому извлечь огонь. Бытовое развлечение нашего века – почувствуй себя Прометеем.
