Он смущенно улыбался, и я поняла, что ему неудобно! Но я не стала задавать никаких вопросов. Просто вообще ни слова не сказала про эту нашу встречу на улице. И он ничего не сказал. И поняла, что он благодарен мне за это. Я не устраивала сцен, не задавала вопросов, не подкалывала его. Мы поговорили на нейтральные темы, он забрал сочинение и долго смотрел на меня в дверях. О чем он думал – кто его знает. Взял мою руку в свои и долго –долго не отпускал.
– Ну, пока, Юрец, – я первая прервала затянувшуюся паузу и закрыла дверь.
Глава 9
В день просмотра стоял ясный солнечный день. Даже довольно теплый, несмотря на конец октября. Мы с мамой доехали на автобусе до театра Навои и пошли пешком к Дому Знаний по шуршащим осенним листьям. Мучительные мысли о Юрке отступили на второй план в предвкушении предстоящего события.
В малом зале уже толпился народ, суетились организаторы. Я посмотрела программу – действительно, мой фильм будет в самом конце. Участники с шумом рассаживались в зале, приветствовали знакомых. Подошел руководитель нашей киностудии «Сириус» Борис Павлович, поздоровался с мамой, мне пожелал удачи. С ним были в основном взрослые участники. Из детской группы – только те, чьи фильмы представлены – я и Димка Трофимов, остальные в школе.
– Что, прогуляем школу?, – подмигнул мне Димка, садясь рядом. Он на год младше меня. Недавно мы работали вместе над фильмом «Разоблачение».
Там по сценарию мальчишки, начитавшись шпионских книг, следили за кинолюбителями, подозревая их в шпионаже. Герои должны были передавать друг другу пачку денег. Мы сделали «куклу» – для верхней и нижней части которой с трудом нашли две настоящие десятирублевки у взрослой группы. А середину нарезали из газеты. Но не учли, что черные края будут бросаться в глаза при цветной съемке. Пришлось купить в «Детском мире» красную тушь, налить ее лужицей на чье-то крыльцо, обмакнуть края, а потом бежать оттуда без оглядки, пока не вышли хозяева. Но, в итоге, фильм имел успех. Меня тогда наградили дипломом за лучшую режиссерскую работу.
– Говорят, в Москве на осенних каникулах будет детский кинофестиваль, – прервал мои воспоминания Димка.
Я неопределенно пожала плечами. Мало ли где что будет.
– И туда поедет кто-то от нашей студии, – продолжать гнуть свое Димка.
– И кто именно?, – спросила я без особого энтузиазма. В осенние каникулы я надеялась на какие-нибудь совместные мероприятия с мальчишками.
– Кто– это покажет сегодняшний просмотр.
В это время в зале погас свет, и на экране появились титры первого конкурсного фильма. Кинофестиваль был посвящен предстоящему съезду КПСС, поэтому на несколько часов мы погрузились в созерцание хлопкоробов, сталеваров и текстильщиков, стоящих у станков.
– Неужели даже про такие скучные вещи нельзя снять интересный материал?, прошептала я Димке, который согласно закивал.
Мама толкнула меня в бок.
– Помолчи. Обсудите это потом в узком кругу.
Приятным исключением был фильм «Вожаки» взрослой группы нашей студии. Он был посвящен работе вожатых заводского пионерского лагеря.
Если ты вожатый настоящий,
Значит ты всегда впередсмотрящий
Значит ты всегда вперед идущий
Ты ребят готовишь в путь грядущий.
Стремительный век двадцатый
Живет в чудеса не веря.
И все-таки наш вожатый
Волшебник в какой-то мере.
На экране возникли горы и заводской пионерский лагерь «Ак-Таш». И вожатый Алик Хамраев со своим отрядом, он же оператор нашей съемочной группы в фильме «Разоблачение».
– Смотри, вон Сережка Федько!, – сказал Димка.
Мальчик из нашей детской группы смешно надувая щеки, трубил в пионерский горн. Фильм смотрелся живо и интересно. После окончания мы громче всех хлопали и кричали.
Потом был Димкин «День первый» про маленького мальчика. Дети на экране – всегда выигрышная тема. Но сюжет как-то философски закручен и мне не очень понятен. Но хлопала я все равно громко – надо же своих поддерживать!
Вот, наконец, и мой фильм. Я чувствую, как холодеют руки и меня начинает бить нервная дрожь. На экране в большом зале фильм смотрится как-то непривычно солидно. Я сжимаю челюсти, чтобы не стучать зубами.
Судя по реакции зрителей, фильм, похоже, нравится. Стихли разговоры. Вот появились инопланетяне в марле. Слышен смех и аплодисменты.
Мой фильм самый последний в программе просмотра. Вот он закончился и в зале зажегся свет. Зрители долго аплодируют, кричат и топают (громче всех, конечно, наши студийцы). Ледяной ком в груди потихоньку отходит, и я успокаиваюсь. Знакомые подходят ко мне с поздравлениями.
Жаль, что Юрка с Сережкой не видят моего триумфа.
– Наташа, в 6 вечера в Большом будет награждение, – подходит ко мне Борис Павлович.
Я молча киваю в ответ.
– Наточка, пойдем обедать в «Голубые купола», – говорит мне мама и мы пробираемся к выходу.
Пропуская народ, столпившейся у выхода из зала, я чувствую чей-то пристальный взгляд. Поворачиваю голову и застываю в изумлении. Возле двери стоят Юрка, Сережка и с ними еще какой-то розовощекий мальчик с темными кудрями.
– Поздравляю, – Сережка первый сделал шаг ко мне.
