— Самое время для обучения, а до этого я бы хотел с ним познакомиться, — Темный был спокоен, но как-то рассеян. Говорил вроде с Анваром, но ему все время казалось, что смотрит Великий мимо него, куда-то во тьму кабинета, а может еще дальше.
— Я понял, Великий. Завтра я представлю вам моего сына.
— Хорошо, а теперь иди, Анвар, мне нужно побыть одному.
Всадник поднялся и поклонившись вышел. Легкая тревога, поселившаяся внутри после посещения Раагао переросла в бой набата. Настроение Темного было непривычным и пугающим и, почему нужно представить Кахира именно сейчас?
— Папа, — ребенок, стоило им с Сауле войти в покои, заметил расслабленно сидящего в кресле отца и сорвался с места, желая поделиться пережитыми за день эмоциями. — Я победил Абара! — счастливо заявил малыш, карабкаясь к Анвару на колени.
— И как же ты это сделал? — улыбаясь спросил Анвар, помогая сыну устроится на своих коленях.
Сауле тихо, чтобы не мешать мужчинам, закрыла дверь и села напротив. С гордостью вслушиваясь в четкую речь Кахира.
— Я спрятался за светляком!
— А разве это честно? — вскинув брови, удивленно уточнил Анвар.
— Конечно! — сын мотнул головой, состроив серьезную мину. — Он же не говорил, что нельзя, а значит можно!
Анвар расхохотался:
— Хорошая философия, правильная! А теперь иди умываться, а то мама что-то поздно тебя привела.
Сауле виновато улыбнулась и, проследив взглядом за весело взвизгнувшим сыном, вернула на лицо серьезное выражение:
— Что случилось, Анвар?
— Все в порядке, — несмотря на свои слова, Всадник устало прикрыл глаза и откинул голову на спинку кресла.
— Анва-ар! — возмущенно протянула Сауле.
Хохотнув Анвар сел ровно и, опустив взгляд, тихо объяснил:
— Темный хочет, чтобы я представил ему Кахира. Завтра.
— Ну, это ведь нормально? — неуверенно предположила Сауле.
— Нормально это было бы, если бы он предупредил, например, при рождении, — хмыкнул он. — А так…
— Анвар, — Сауле обошла стол, аккуратно опустившись перед Всадником на пол, и положила голову ему на колени. — Что-то ведь еще случилось, так.
Тяжело вздохнув, Анвар хмыкнул и погладил жену по голове:
— Случилось. Только что не понимаю. Темный… он что-то скрывает, чем-то обеспокоен, но молчит.
— Все будет хорошо, — потерлась Сауле лицом о руку Всадника, — возможно он еще сам не знает. Не будет Темный рисковать своими Всадниками и подставлять их под удар.
— Мама! — громкий, требовательный крик ясно дал понять, что медлить нельзя, — ма-а-ам!
Сауле улыбнулась мужу, провела ласково по щеке и пошла разбирать проблемы неустанного чада.
Анвар криво ухмыльнулся, проводив её взглядом, и уставился в столешницу, задумавшись. Он, в отличие от Сауле, не был настолько уверен в непогрешимости своего повелителя. Что ему, всесильному, жизнь какого-то человека, пускай формально и его Всадника.
***
Никого лишнего на церемонии не было. В кабинет Темного вошли только Анвар с сыном и женой, да оставшиеся три Всадника, без которых церемония не считалась бы торжественной. Они все остановились перед возвышением и одновременно опустились на колени. Анвар с Сауле впереди, между ними Кахир, а за спиной Несущие.
За сына Анвара брала гордость. Одетый в праздничный, черный костюм с тяжелым, под взрослую руку ножом, подаренным Анваром по примеру своего отца, мальчик держался достойно, с прямой спиной и мрачно-торжественным выражением на лице. Ни разу не споткнувшись и не отведя взгляда, он опустился перед Императором ровно в момент с родителями.
— Великий, позволь представить тебе моего сына, Кахира, — мрачно и торжественно произнес Анвар, стискивая зубы от непонятного напряжения.
— Кахир, — тихо протянул Темный, — сын Анвара. Рад видеть тебя, рад приветствовать тебя. Встань.
Мальчик поднялся на ноги, даже не взглянув ни на отца, ни на мать.
— Скажи мне, сын Анвара, готов ли ты посвятить себя Тьме? — все так же не повышая голоса, но с каким-то болезненным интересом спросил Темный.
Эта прозвучавшая в голосе Императора заинтересованность заставила Анвара еще сильнее сжаться, напрячься.
— Да, Великий, — Кахир, в отличие от отца, ничего такого не чувствовал. Наоборот, его распирала гордость и радость. Он уже взрослый, сам Император это признает.
— Хорошо, — довольно протянул Темный, — Готов ли ты защищать Тьму и суть его.
— Да, Великий.
— Готов ли отдать жизнь за Тьму и Повелителя?
— Да, Великий.
— Готов ли нести бремя его?
Анвар едва не дернулся, округлил глаза, непонимающе уставившись себе в колени и сжав руки до боли. Этих слов Темный раньше не произносил.
— Да, Великий.
— Поклянись, жизнью и посмертием.
— Клянусь, Повелитель. Жизнью и посмертием.
— Хорошо, — удовлетворенно протянул Темный, откидываясь в кресле. — Выйдите все. Клятву мальчика я приму наедине.
Застывшего от неправильности происходящего Анвара, Ашту и Сауле пришлось чуть ли не силой выводить из зала. Если бы это был не Темный, если бы Анвар сам не приносил ему клятв, он бы не оставил сына одного. Но…
— Ты ведешь себя как наседка, — извинившись перед Сауле, Ашту уволок Анвара подальше от ожидающих, в самый темный угол.
