А затем она перекинулась и засияла из последних угасающих сил. Засияла и закружилась в безудержном танце дивницы, как учили её сёстры…
Вспоминая тот безумный аромат дурмана…
И сладость ежевики на губах…
И нежность его горячих поцелуев…
Глубокие, как омут, синие глаза…
— Орест, это красное пламя! — заорал Сурья.
Но Орест его не слышал.
Свободен…
Свободен от всего этого безумия Равнин, от жёлтых ненавистных просторов…
От мерзкой жены-упырки, вечно бегущей от него. А если не бегущей, то пьющей его кровь….
Свободен шляться по Горам и менять ведьм хоть каждую ночь. Да хоть по две сразу…
— Орест! — теперь уже Сурья с Лилишей кричали в унисон.
Но он их не слышал. Перед глазами стояла красавица, завёрнутая в сияющую сеть…крепкие холмики грудей, упругие ягодицы… Нить самоцветов, мелькающих, как искры над волосами дивного цвета…
Он ведь ещё ни за одной бабой так не бегал…
Не станет и впредь…
Ох, как же пекло это красное пламя. Волосы плавились и скатывались в уродливые катышки… Но Орест всё бежал, распихивая по сторонам обвалившиеся доски второго этажа, пока не добрался до заветной двери.
Он разбежался и врезался плечом. Крепкая, вот дьявол! А ключ… Где ж его теперь искать. Рядом мелькнула знакомая фигура. Сурья! Сердце отчаянно ухнуло и сжалось в комочек, однако брат, на удивление, был невридим. Даже волосы не занялись.
Они навалились на дверь вдвоём, затем ещё раз и, наконец, вышибли.
Ввалившись внутрь, Орест вдруг увидел… дивницу.
Как раз в тот момент она и погасла, упав к его ногам безжизненным телом жены, а княжич остолбенел. Ведь разве такое могло быть?
— Орест! — рычал на ухо Сурья, — замок рушится.
Орест подхватил её на руки и понёсся к выходу. Сверху на него летели горящие балки, в лицо ударяла жгучая крошка искр, и если бы не Сурья, мчавшийся впереди и расчищавший путь, им с Кьярой пришлось бы нелегко. Она была цела, но не дышала.
И Орест с ужасом думал, что не успел.
Возле замка их встретил разъярённый Антей. Лицо его перекосило от ярости, а глаза метали молнии.
— Эта мерзкая тварь! Ты зря рисковал, княжич. Я всё равно убью её. Убью вас обоих.
— Знаешь, а вот я сейчас прихлопну тебя, так никто и не узнает, что ты вообще был, — сказал Сурья.
— Ну, попробуй, человечишко, — рявкнул Антей.
Позади показалась Лилиша на ядокрыле, и в спину красному княжичу полетели ядовитые перья. Антей взвыл от боли и подпрыгнул на месте.
— А ну убирайся отсюда, — неожиданно зло сказала чёрная владычица, — тебя спасли, а ты ещё и драться вздумал?.
— А ты вообще кто такая? — скорчился Антей, — я тебя поймаю…
Но тут Сурья врезал ему кулаком по дых и пинками погнал прочь. Красный княжич обиженно поджал губы и поспешил скрыться в лесу. Глаза его при этом злобно сверкали. Но остальным некогда было думать об этом.
Орест со всех ног мчался к озеру, перепрыгивая через холмики и кочки, как полевой заяц. Голова Кьяры беспомощно болталась на его груди, и он едва не сходил с ума от волнения. Он не слышал её дыхания.
Добежав до озера, Орест опустил её на берег, а сам лёг рядом, обняв рукой за талию. И тут же почувствовал кровь. Он прижался к жене всем телом и стал читать заклинания. Дыхание перехватывало от невыносимой боли, которую причиняли ожоги, но Орест стиснул зубы, стараясь не думать о себе. Иначе у него не хватит сил для обоих. А теперь — когда он знал о ней всю правду — теперь он не мог её потерять…
— Они здесь, — крикнула Лилиша, заметив парочку на берегу.
Ядокрылы стремительно опустились на землю, и Сурья с Лилишей поспешили к озеру.
— Они оба совсем слабы, — обеспокоенно пробормотал Сурья и закусил губу. Он совершенно ничем не мог помочь. Совсем.
Зато Лилиша решительно развязала пояс, стянула кафтан и легла рядом с Орестом, в одной рубашке. Стройноё чёрное бедро обхватило его мускулистое синее, а руки обвили торс. Она прикрыла глаза, а губы зашевелились, колдуя.
Лилиша исцеляла Ореста, отдавая ему свои силы. А Сурью вдруг охватило странное чувство. Совершенно некстати перед глазами возникли её золотистые сосочки, венчавшие крепкую чёрную грудь. И он представил себе, что было бы, если бы она прижалась к нему нагая — к его любвеобильному братцу. Оресту достаточно было бы повернуться, и…
Сурья отпрянул, чувствуя, как внутри всё вскипает, загорается неприязнью к брату, хотят тот ни в чём и не виноват. Лилиша ведь просто ему помогает. Но лучше бы она делала это издалека.
Неожиданно Кьяра пошевелилась, сбрасывая с себя руки Ореста, открыла глаза и села, растерянно глядя перед собой.
— Я жива? — спросила она, скорее саму себя.
— Жива, — подтвердил Сурья.
— Но как…
И тут она заметила Ореста, лежавшего совсем рядом, белого, как полотно. На руках и щеках виднелись ожоги, волосы обгорели и стали короче, едва покрывая плечи.
— Орест, — позвала Кьяра, осторожно дотрагиваясь до него, — Орест… Что с ним?
