Мало-помалу разговор перешел на вопросы религиозные и вызвал новый взрыв негодования по поводу индульгенций, интердикта и изгнания Гуса.
Время спокойно протекало в семье Вальдштейнов. Светомир возобновил знакомства с бывшими товарищами и профессорами, но сидел подолгу и дома, проводя часы в беседах, то с Руженой и Воком, то с давним приятелем Бродой, который осыпал его расспросами о войне с немцами, о Танненбергской битве и упивался всеми подробностями разгрома Тевтонского ордена.
Одна Анна держалась в стороне. Хотя она и не избегала прямо Светомира, но дружеские отношения, сохранившиеся у нее с Ряженой, с ним не возобновлялись. В разговорах с молодой графиней он не раз выражал свое глубокое сожаление по поводу состояния души их друга детства.
– Да, с той роковой ночи, в ней словно что-то надтреснуто, она стала совсем другой и, притом, такой странной. А я мечтала для Анны об иной судьбе, – ответила Ружена, вытирая набежавшую слезу.
– Я помню, ты желала, чтобы я на ней женился. Откровенно сознаюсь, что твой план мне нравится, и я с радостью увезу ее с собой в Польшу.
– Как? Ты согласишься жениться на ней, даже после… всего того, что произошло? О! Как ты добр, Светомир, великодушен, и как я тебя за это люблю, – вскричала Ружена, вспыхнув от радости.
Взяв руками его голову, она крепко его поцеловала в лоб.
– Награда превышает заслугу, – ответил он, смеясь и целуя ее руки.
– Ты полюбил ее?
– Не знаю, право, что тебе ответить. Пожалуй, нет! Но она внушает мне такое искреннее уважение и глубокое сожаление, что все это, в связи с нашей старой друг к другу братской привязанностью побуждает меня вырвать ее отсюда, чтобы в новой среде и в новых обязанностях она позабыла свое горе. А за самопожертвование, спасшее тебя, мою благодетельницу, наша добрая, красивая и честная Анна – мне вдвойне дороже. Мне не найти жены лучше ее, и я надеюсь, что любовь скоро восполнит наше счастье. Только я попрошу тебя, милая Ружена, передать Анне мое предложение. Бедняжка так встревожена и стала так пуглива, что я никак не могу подыскать случая, поговорить с ней.
– Охотно! Я сегодня же скажу ей все; а завтра, с Божьей помощью, мы отпразднуем ваше обручение, – радостно ответила Ружена.
Целый день Анна страдала невыносимой головной болью, Разбитая, она сидела у себя в кресле и читала молитву. Широкое черное одеяние и ее темные волосы еще резче оттеняли восковую бледность лица и рук, покоившихся на коленях. Было уже поздно и Анна удивилась, увидев входившую Ружену, тем более, что лицо графини сияло необыкновенной радостью.
– Брось молитвы, Анна! Я к тебе с вестью, которая оживит твою жизнь и изменит судьбу, – весело сказала она, целуя ее.
Та болезненно улыбнулась в ответ; когда же Ружена коснулась предложения Светомира, она вздрогнула, и лихорадочный румянец заиграл на ее лице. Но это была лишь минута; затем голова ее грустно опустилась на грудь.
Поражённая молчанием, Ружена взяла ее за руку.
– Ты рада, не правда ли, Анна? Но погоди, вот завтра наш милый Светомир поцелует тебя, как жених, и ты убедишься, что прошлое умерло и для тебя открывается новое, светлое будущее.
Анна подняла голову, выпрямилась и провела рукой по лицу.
– Я очень благодарю Светомира и вечно буду ему признательна за предложение, которое делает мне честь и возрождает меня в моих собственных глазах, но… принять его не могу.
Ружена опешила.
– Да ты с ума сошла! – негодующим голосом вскричала она. – Молодой, красивый, обеспеченный человек предлагает тебе свое имя и любовь, сулит блестящую, счастливую жизнь, а ты его отталкиваешь? Это глупо и неблагодарно! Я и слушать не хочу подобный вздор!
– Я слишком ценю все выгоды предложения Светомира: но потому-то именно и отказываюсь, что не могу сделать его счастливым. В моей душе что-то надломилось, я умерла для радостей жизни и мой милый, великодушный друг заслуживает лучшей жены, чем я, разбитая душой и телом.
– Да ведь Светомир тебя любит; его привязанность исцелит тебя. А ты не подумала о том, как ты огорчишь и оскорбишь его своим отказом?
– Я уверена, что в предложении Светомира столько же любви ко мне, сколько и сострадания: сердце женщины – безошибочный судья в таких случаях. Если даже он оскорбится теперь, то придет время, когда он поблагодарит меня за то, что я оставила его на свободе. Да и сама я не желаю его связывать: все, что уцелело от моего сердца, после катастрофы, разбившей мою жизнь, принадлежит не ему…
Ружена вздрогнула.
– Ты полюбила другого, Анна? Но кого, Боже мой?
– Кого же, как не того, кто поддерживал меня в моем испытании, кто вырвал меня из безысходного отчаяния и спас от самоубийства.
– Ты любишь мистра Яна?.. И ты не шутишь, Анна? – изумилась Ружена. – Подумай же, ведь питать подобное чувство к служителю алтаря – грех!
Анна взглянула ей в глаза, и яркий румянец залил ее щеки.
