Время шло, вслед за Перестройкой наступили реформы, одна страна сменила другую, жизнь шла своим чередом, и призрак стал являться реже. Отец так и не простил их с матерью, сначала объявил им бойкот, а потом - что ещё старику делать - запил. Запил тяжело и больно, тратя немногие деньги стариков и обижая мать грубостью и молчанием. И уже Валентина, начавшая зарабатывать больше, помогала старикам. А через десять лет, подрастерявший лоск и положение бывший "большой человек перестройки" вернулся, занял их маленький с сыном дом, она пыталась быть ему нежной и как следствие - родила ему дочь. В роддоме сказала: "Назовите как угодно, только не Светой". Никто не понял шутки, состарившаяся мать упросила окрестить, Валентина уступила - и ребенку дали на крещении какое-то дурацкое старомодное имя, которым никто дочку никогда не называл. "Главное не Светочка" - думала Валентина. После рождения дочери, визиты призрака прекратились - мать говорила, что видать вернулась дочка-то... Но нет... и без призрака несчастья не окончились. Заигравшись с бизнесом и мафией, отец дочки - отчим сына, схватил пулю, и отнимать ребенка от груди приходилось на похоронах, словно слыша легкий смех из-за проклятой двери. Да и дочка была не белокурой, как Валентина, а темноволосой - в отца...
...И Светочка снова стала являться...
У них уже было две квартиры - не та маленькая комнатка в семейке. И Валентина стала немаленьким человеком, не оставив фабрику в сложные времена, и сын ещё до армии прославился своими рисунками, а после даже съездил на лето пошабашить и заработал на свою квартиру. (Валентина помогла ему только, конечно не сказала - не все покупается за деньги, а с квартирами надо держать ухо востро). Он был по-прежнему ей нужен, когда являлась Светочка, но за эти четверть века у них с призраком словно заключился договор - та являлась лишь по нескольким особым дням - праздникам, в свой день рожденья... и в такие дни можно быть с сыном. Да и дочка с нею всё жила в двухкомнатной квартире от отца, уроки-то у брата, который всю квартиру красками провонял, делать несподручно! Она тоже могла помочь...
Был майский день, и Валентина спешила к сыну. Первые праздники они провели вместе, а на 9-е она отвозила младшую к деревне - у стариков этот праздник отмечался веселее. Сын обещал нарисовать деду картину, вернее уже нарисовал, и Валентина хотела взять её, и отвезти когда будет забирать дочь.
Но дверь в квартиру сына оказалась закрыта на защелку изнутри. Валентина побренчала ключами и задумалась - сына не было, он сам сказал, чтобы мама сама заходила, и сама брала, что надо... она подняла руку и позвонила.
- Сейчас-сейчас! - раздалось из-за двери.
Женский голос!
Удивлённая ещё больше Валентина дождалась.
- Здравствуйте! - открылась дверь: - Вы и будете моя свекровь?!
У сына была девушка! Лет под 25, меньше 30, маленькая и шустрая как Валентина, голубоглазая брюнетка. Длинные, (до щиколоток, наверное), иссиня-черные волосы были мокрыми - она держала их чуть на вынос и выжимала, прямо на пол:
- Извините, - виновато улыбнулась она: - Я тут подкраситься решила, и вы не вовремя.
"Ну и неряха" - уже неодобрительно подумала Валентина, глядя на разрастающуюся лужу в прихожей, а вслух сказала:
- Ты хотя бы полотенцев взяла, - и зашла.
"Ах да, полотенце!" - спохватилась горе-хозяйка и побежала в ванную, ещё больше наследив на пол со своей копны. Валентина вздохнула, и, взяв в туалете лентяйку, принялась помогать.
Правда, если исключить этот досадный промах, в остальном хозяюшкой кандидатка в невестки оказалась неплохой. Она и за лужу извинилась и, отобрав у гостьи тряпку, навела чистоту. Валентина в последний раз была у сына в апреле, недели две назад... в доме исчезла вечная пыль и холостяцкий беспорядок. Даже на жильё стал походить. Да и раньше, она, помнится, замечала, что как-то прибранное становится у сына раз за разом... Так вот почему.
- Садись, - приказала она новой знакомой:
- Меня Валентина зовут. Можешь Валей звать. А ты?
- Света, - обернулась она через плечо (Валентину как током дёрнуло!): - Можете - Светочкой.
- Нет, - сделав несколько вдохов, чтобы успокоиться, ответила Валентина: - Давай сразу условимся: Никаких "Валечек" и "Светочек" я не потерплю. И на работе не позволяю и дома.
- Ладно, - сказала Света, садясь напротив неё и хлопая длинными ресницами: - Значит просто "Света", - она протянула руку.
Оказывается, сын скрывал её с марта - с женских праздников она жила с ним, и как призналась: "Потихоньку полегоньку" превращала холостяцкую берлогу и студию в подобие жилья. И вот, наконец, сын ушел надолго, и она смогла прибраться по-настоящему.
- Он не заругает?! Ничего лишнего не выкинула?! - Валентина помнила, как сын сердился, когда она сама приходила с приборкой.
- Я всё сложила аккуратно в сторону, - ответила Света, расчесывая и заплетая косу: - И всё выкину, но только под его руководством!
- Ладно-ладно, посмотрела бы я, как ты что-то у него выкинешь. Волосы-то, зачем заплетаешь! Просуши их, будто в первый раз моешь!
