Потом Витька посадил жену за стол, долго и обстоятельно, периодически прерываясь на паузы, пересказал Аньке все события последних двух дней и их итог. Ему самому это было надо. Даже про выстрелы и взрыв не утаил, глядя в испуганные глаза Аньки. Только про Семёна не стал ничего упоминать. Лишь уточнил, что долговязый тоже спасся. И все эти вопросы бандита про крылья — нет, да и зачем это сейчас! Главное, у этих людей других вопросов к нему больше не осталось. А значит, обязательства сняты.
Анька была рада, кажется, даже больше его. И всё повторяла и повторяла:
— Ну вот! Я же говорила! Я как знала!
И они снова обсуждали то, как теперь заживут. А дочка весело махала им ручками. По крайней мере, им так казалось.
За всеми разговорами и планами на дальнейшую спокойную жизнь Витька чуть было не проспал время своего выхода на встречу. В последний момент, взъерошенный, но до крайности счастливый, схватил сумку с документами, ключи от гаража и рванул вон из дома.
Еле успел ко времени. Запыхавшись, отвечал на все расспросы покупателя, показал станки, для вида поторговался чуть-чуть, но быстро согласился даже не на самую высокую цену.
Тоже деньги ведь. Живые.
Пока шли переговоры, по гаражу, невидимый для всех, тихо двигался Семён. Смотрел на свои потёртые инструменты, трогал тёплое дерево, вдыхал сладкий аромат старых стен, потом поднялся в комнатку на антресолях, где стол, диван и полка с книгами, которые ему теперь были без надобности. Но вспомнить было приятно. Чтобы затем легко отпустить и расстаться с этим.
«В который уже раз! Снова!» — подумал он.
Вот уж, бытие двигается по спирали и ничто никогда не исчезает в тебе. Только по-новому приходит.
А потом гараж опустел.
Витька целый день решал какие-то орг. вопросы, помогал покупателям всё оформить и перевезти и только под вечер освободился. Уже направившись было домой, вспомнил вдруг про Семёна. Которому как будто был даже немного обязан теперь. А понятия Витька уже знал! Напомнили.
Улыбнувшись последней мысли, он позвал про себя: «Семён! Ты где? Нам бы встретиться».
И в мыслях же услышал ответ: «Приходи на реку, к нашему месту. Сейчас».
Земная грань
Прежде, чем взлететь, душа спускается на землю.
А чем ближе ты к поверхности земли, тем на большее количество деталей распадается картинка. И то, что ты видел, как единый источник и основа всего, вдруг теряется в переплетениях отдельных струй, журчащих по-своему.
И как не потеряться в этой суете среди тех, кто уже потерялся?
Но всё же это не просто так! Не случайно, по прихоти капризных богов мы посланы все сюда. И не в лотерею выигрывается билет на другие направления.
Если приглядеться, мир — безграничная игровая площадка, где каждый играет в свою игру. А мы же знаем ещё с детства, в игре есть только одна цель: та, в которую ты веришь. А значит, ты играешь, пока хочешь так играть.
Участникам кажется, что в этих играх тут кто-то выигрывает, а кто-то — проигрывает. Но ведь — игра же! А значит, на самом деле, кто-то просто верит, что он Победитель, а кто-то, наоборот, — верит, что Абсолютный Лузер. А потом вдруг они меняются ролями, как плащами разных цветов, прикрывающих то, кем на самом деле они являются на эту землю.
Детьми Вселенной.
Им победа и поражение — одно. Мельтешение событий. И все они пройдут. События, победы, поражения.
Кроме самой жизни, которая бесконечна. И кроме их самих — маленьких вечностей в её лоне. Только эта вера в них не проходит никогда, даже если всё остальное падёт в сомнениях. Ведь так?
Так ради чего всё?
А это просто понять — ведь всё вокруг меняет форму в круговоротах событий, а человек за жизнь меняет и форму, и содержание себя. Он прирастает опытом, расширяя свою бесконечность в ещё большую бесконечность. И это не просто движение из одной точки в другую. Это полёт его души. Это просветление его души.
Так ради чего на этой земле так страстно играет ребёнок?
И всегда ли эта игра на счастье?
Начало
Витька шёл узкой торфяной тропинкой среди частых стеблей по-весеннему голых малинников. Ох, какие летом тут будут заросли! Целый лабиринт узких тропок, укромные уголки, скрытые от незнающих эти места взрослых. Детская вольница! Витька помнил ещё, как вдвоём с Семёном они играли здесь в первооткрывателей континентов. Строили шалаши, оборудовали наблюдательные пункты. А чуть дальше, в поле у реки, гонялись за бабочками, стреляли из самодельных луков, караулили сурков.
Где-то там был и их маленький песчаный пляжик на излучине тёмной ленты полноводного теперь русла. Витька подходил всё ближе.
Семён уже сидел там. Тихий, худой со спины, как в детстве. Когда Витька подсел рядом, прямо на влажный, мягкий, взрыхлённый морозами холмик прошлогодней травы, он улыбнулся и выдохнул:
— Правда, тут хорошо?
Витька посмотрел на быструю воду.
— Правда. Ничего не изменилось. Вот там мы ныряли, когда полная вода была. А когда она летом спадала, ловили мальков, — улыбнулся Витька.
Всё ещё улыбаясь, он повернулся к Семёну:
— Слушай, я хотел тебе сказать…
