Древняя Русь. Прекрасная юная княжна Светорада, дочь богатого cмоленского князя, признана всеми самой завидной невестой. Она красива и коварна, избалована вниманием женихов, которым любит кружить головы. Почему же князь Олег Киевский просватал ее для своего воспитанника Игоря? Ведь он сам привез ему из Пскова другую невесту – Ольгу. Сможет ли настойчивая и хитроумная Ольга разлучить суженого со Светорадой? Интриги, похищения, предательство и страсти сплетаются в сияющие золотом оковы любви, которые дарят блаженство влюбленным…
Песок под ногами проваливался, сползал по склону, и Ольга все топталась на месте, увлекаемая назад тяжелым заплечным мешком с камнями. Новый рывок, еще один шаг, сбивающееся дыхание… Песок опять поддался, такой тяжелый и сыпучий, сбегающий вниз, словно вода по крутому склону.
А вверху песчаного откоса, там, где стояли уже взобравшиеся на кручу дружинники, слышались шутки, смех, даже обидный свист. Они уже одолели подъем, их не затянула эта сыпучка, не опрокинули тяжелые мешки за спиной. Ольга же все месила песок на одном месте, веселя наблюдавших сверху дружинных побратимов. Тоже мне, побратимы… Хотя, не будь она так утомлена после бессонной ночи, после страстных ласк молодого князя, не чувствуй она обычной бабьей слабости в пору непраздности,[1] может, и она смеялась бы над кем-то, взбежав на кручу раньше других.
Молодой князь Игорь – красивый, статный, с разметавшимися по плечам темными волосами, с упавшей на синие глаза седой прядью – тоже хохотал. Даже выкрикнул:
– Что ж ты за воин, девка, если склон пустячный одолеть не можешь!
Допустим, не такой и пустячный. Кручи военной крепости Самват высоко поднимают срубы построек над Оболонью. Но раньше Ольга справлялась с этим немудреным восхождением, взбегала не хуже других.
Песок все осыпался, дыхание срывалось… А тут еще силы иссякли, заплечный мешок стал вообще неподъемным. Она так и опрокинулась, съехав вниз на спине. Вверху раздался новый взрыв смеха. Ольге было обидно до слез. На хохочущего Игоря и глядеть не хотелось. Ведь целовал же, миловал, сплетался с ней в жарких объятиях до самой зорьки. Другая после столь бурной ночи и встать бы не смогла. Она же присоединилась к дружинникам и на утренней разминке-потехе носилась со всеми, прыгая через жердины, ныряла с кручи в холодную при нынешней запоздалой весне днепровскую воду, плыла сильными гребками. Когда же Игорь велел взвалить на плечи камни и бежать по склону… А ведь она сказала ему этой ночью, что понесла от него… Игорь будто и внимания не обратил. Держался невозмутимо, как всегда, погнал ее на обычные воинские упражнения – не хотел, чтобы остальные знали, что у него страсть Удова[2] с поляницей[3] из дружины…
Отряхиваясь от песка, Ольга попыталась подняться. Но тело не слушалось, мешок снова опрокидывал ее на песок. Барахталась, как… Как дура какая-то слабая. Как жук-рогач, который упал на спину и сучит жалко лапками…
Она заметила, как один из побратимов, стрелок Стемка, соскочив с кручи, хотел подойти помочь.
– Стоять! – крикнул Игорь. Зло так крикнул, гневно. – Ольга желала нам всем показать, что ей нипочем стать поляницей киевской. Вот пусть и покажет.
У Ольги слезы навернулись на глаза. Ну, погоди же! Справлюсь, смогу! Она перевернулась на бок, крепко ухватилась за врезавшиеся в плечи ремни мешка и сумела-таки подняться. Тяжело поднялась, едва не со стоном. И мелькнула вдруг страшная догадка: не нарочно ли Игорь ее гоняет, чтобы скинула нагулыша от него девка настырная.
– Стема, стоять! – вновь прикрикнул Игорь сверху, когда паренек все же сделал несколько шагов к ней вниз по склону.
Увязая босыми ногами в песке, Ольга дышала тяжело, двигалась рывками. В какой-то момент различила, что смех наверху вроде притих. И раздался голос – спокойный, властный, твердый:
– Делай, что собирался, Стемид. Помоги девице.
Даже не взглянув, Ольга узнала в говорившем Олега, князя старшего. Ему Игорь не указ, оттого тот и смолчал. Правда, оглянулся резко на Олега, поглядел потемневшими от гнева глазами.
Стема, наконец, поймал Ольгу за локоть, помог одолеть остаток песчаной кручи. Наверху она скинула тяжелый мешок и несколько мгновений не могла выпрямиться, стояла, наклонившись и упершись руками в обтянутые кожей штанов колени, дышала жарко. Вокруг было тихо.
– Это мой отряд, – негромко, но с нажимом сказал князю Олегу Игорь. – Ольга сама решила войти в дружину, и послаблений ей не будет. Даром что краса. А баловать ее начнешь… Забирай, откуда привез!
Ольга все же взглянула на старшего князя. Олег сидел верхом, лиловый бархатный плащ сколот на плече красивой пряжкой, на длинных светлых волосах обшитая соболем шапочка на византийский манер. Лицо спокойное, полное достоинства. Зеленоватые прищуренные глаза глядят с какой-то легкой печалью. На нее глядят, на Ольгу.
На Игоря князь и не посмотрел, когда, перегнувшись в седле, протянул девушке руку.
– Со мной поедешь.
Она послушно вложила руку в сухую, горячую и сильную ладонь князя. Поставила босую ногу на его узорчатый сапожок в стремени, ощутила рывок и сама подалась вверх. Мгновение – и она уже сидела на крупе коня за спиной Олега.
– Вот-вот, забирай ее! – крикнул им вслед Игорь. – Навязал мне девку псковскую, а я возись. Много о себе возомнила… Прекраса, мать ее…
Олег неожиданно повернул коня. Ольга спряталась за его обтянутым лиловым бархатом плечом. Больше всего она опасалась, что все вокруг… что Игорь заметит, как глаза ее наполнились слезами.
