Ужин в компании девятого герцога Мальборо прошел лучше, чем ожидалось. Герцог был галантен, красив. Было видно, что
– Мне вспомнилась одна шутка, – произнес он после того, как устричный суп был съеден и подали блюдо из черепашьего мяса. – Вот скажите, что общего у собаки и дерева?
Они все переглянулись.
– Не знаю, – ответила Альва. – И что же у них общего?
– И с дерева, и с собаки можно содрать шкуру.
Консуэло расхохоталась. Альва на мгновение ужаснулась: леди так не смеются. Но потом Его Светлость скаламбурил еще раз, и Альва поняла, что для него это обычная застольная манера. Консуэло придется привыкнуть к его плоским шутками и держать наготове несколько своих, чтобы поддерживать разговор за обеденным столом.
После ужина они перешли в музыкальный зал, где Консуэло покорила герцога игрой на фортепиано. Она исполнила «Лунную сонату» Бетховена, а затем произведения Шопена и Штрауса. Альва была довольна. Казалось, Консуэло и Санни вполне поладили друг с другом.
На другой день герцог составил им компанию во время чаепития, а еще два дня спустя сопровождал Альву с Консуэло в оперный театр Метрополитен, на спектакль «Фиделио». На следующей неделе Альва пригласила герцога на прием и затем снова на ужин. После каждой новой встречи Альва перед сном приходила в комнату дочери, забиралась к ней в постель, и вдвоем, укрывшись одеялами до подбородков, они обменивались впечатлениями:
Через полтора месяца, за два дня до отъезда герцога в Англию, Альва встретилась с ним в кабинете, который некогда принадлежал Вилли. Герцог выразил свою заинтересованность в женитьбе на Консуэло, и Альва приступила к переговорам.
– Тогда обсудим приданое? – предложила она, сцепив на столе ладони.
– Как вам известно, – начал герцог, – Бленхеймский дворец требует существенных денежных вливаний. – Он принялся перечислять свои потребности, включая прислугу и, разумеется, сам дворец, который давно нуждался в капитальном ремонте.
Альва захлопала ресницами и, памятуя о совете леди Пэджит, предложила сумму ниже максимально допустимой – полтора миллиона долларов.
– Вообще-то, – вздохнул герцог, – я надеялся получить чуть больше.
Альва задумалась, оценивая свои варианты. Она не хотела упускать столь выгодную партию для дочери, тем более что Консуэло все больше и больше импонировала идея о браке с герцогом.
– Допустим, я могла бы
Герцог переговоры вел жестко, и за день до его отъезда в Англию они в конце концов достигли соглашения: два с половиной миллиона долларов, пятьдесят тысяч акций предприятия Вандербильтов и пожизненное пособие в размере двухсот тысяч долларов в год.
Теперь, когда финансовые вопросы были утрясены, осталось лишь дождаться от герцога предложения руки и сердца.
Однажды утром Альва просматривала почту. С тех пор, как она завела знакомство с герцогом Мальборо, писем значительно прибавилось. Среди поступившей корреспонденции были приглашения и записки от Мэйми, Тесси и других.
Отложив эти послания в сторону, она увидела конверт, адресованный Консуэло. Почерк был мужской, и Альва надеялась, что это письмо от Санни. Не заботясь о том, что она посягает на личную жизнь дочери, Альва вскрыла конверт и, к своему удивлению, обнаружила в нем пространное письмо от Уинтропа Резерфорда, который в это время находился за границей – гостил у родственников в Англии. Она продолжала читать его письмо, и, когда дошла до строк о его неугасимой любви к Консуэло, ее даже замутило от отвращения. Альва пришла в замешательство. Консуэло сказала, что после знакомства с Санни она рассталась с Уинтропом. Казалось, она благоволит к герцогу, склонна выйти за него замуж. Получается, Консуэло просто усыпляла бдительность матери? Притворялась все это время? Нет, ее дочь не способна на такое коварство. Но потом Альва прочитала следующий абзац, и ей стало совсем дурно. Уинтроп во всех подробностях излагал план их тайного бракосочетания.
