— Спасибо. Сегодня ее наберу. Кажется, неприятности были… — Интересно, каким образом он узнал о том, что сестру чуть не арестовали, если с ней не общался? А главное, что объяснить их отношения Искандеру было невозможно. Сама Марьям — и то едва приняла то, что он предложил с самого начала. После стольких-то лет жизни в Киеве, имея юридическое образование… Искандер, чей жизненный опыт был связан с Каластаном, за исключением, разве что, отпусков, и с порядками, принятыми в его народе, кажется, не мог этого понять. И объяснить ему невозможно. Хотя за сестру он волновался.
— Ну, она сама тебе расскажет. И о плохом, и о хорошем. — Влад сделал это умышленно. Авторитет надо было сохранять, его каластанский помощник должен его уважать. А Марьям, он знал, опишет его роль в истории с неудачным арестом более героическими красками, чем было на самом деле. Особенно после того, как вчера все-таки получила постановление о закрытии уголовного производства. Надо будет поехать и получить изъятое при обыске, Марьям — ту самую сумочку, Владу — деньги. Прокуратура сработала на удивление быстро. Они с Григорием задействовали некоторые связи, но прежде всего дело было в том, как грубо сработали полицейские. С нетерпением Влад ждал ответа на жалобы, из которых станет ясна дальнейшая судьба «собачьего следователя», как они называли его между собой. Ярость на того не проходила. Если это — сказка, то Канис был волком-оборотнем, во всех смыслах, и Влад был решительно настроен забить ему в грудь осиновый кол. — Слушай, мне от тебя еще одна вещь нужна…
— Какая?
— Ты же, работая в службе безопасности, имеешь отношение к базам данных? Можешь сделать выписку по семьям, где муж — хасаниец, или, по крайней мере, имеет соответствующее имя, живет в Хасанкалинском районе, а жена — русская? По крайней мере, из тех, кто имеет счета в Первом.
— Да, попробую. Но это будет… только через несколько дней. Это из-за Златы? — спросил Искандер. — Тебе ее история не дает покоя?
— Да. Не дает… — Влад решил не говорить, что дело не только в простом любопытстве. — Я хочу знать, сколько еще есть таких историй, и с какого времени они начались…
Попросить именно Искандера — было хорошим решением по двум причинам, считал Влад. Тот имел доступ к нужной информации, и мог получить ее незаметно. И не станет никому об этом рассказывать, боясь за сестру. Влад, конечно, не станет угрожать этим Искандеру, и, тем более, ничего плохого Марьям не сделает, — но если тот, со своим жизненным опытом, что-то сам себе представит, — например, что сестра у Влада едва ли ни в заложниках, — и будет держать язык за зубами, — тогда и дело будет сделано, и совесть грызть не будет.
Перед ним лежала общая тетрадь. Одна из найденных в сумке, лежавшей в багажнике «Мазерати». Это был дневник Златы. Писала она для себя, или допускала, что когда-нибудь кто-нибудь сможет прочитать это? Пожалуй, первое. Хотя Влад никогда не понимал людей, которые вели такие дневники. Зачем? То, что произошло с тобой в жизни, помнишь сам, а что не помнишь, — того не стоит.
Открывать тетрадь или нет? Читать то, что другой человек записывал только для себя… Это выглядело чем-то… непорядочным. В другой ситуации Влад не пошел бы на это, а может, и сжег бы тетради в камине своего нового дома. Но не сейчас.
Он чувствовал, что все выстроилось в одну цепь событий. И была эта цепь каким-то образом связана с ним… и с Каластаном. Но с чего она началась, эта цепочка? С того, что Злата приехала в Киев, — возможно, чтобы найти его, — и погибла? Или с того, что она каким-то непостижимым образом вообще вышла замуж за Искандера Талаева? То, как к нему приехал Салман Таханов и, разве что не силой, забрал с собой, чтобы вручить богатство, — хотя все это тоже было, как в сказке, — точно одно из звеньев этой цепочки. А то, что произошло с Марьям в старой крепости, — еще одно звено, или просто удачное стечение и сообразительность Искандера?
В любом случае, приходилось в этом разбираться. Потому что угроза, что его уже более конкретно заподозрят в убийстве сестры ради наследства, оставалась. Хотя эта угроза была, скорее, потенциальной. А вот попытка ареста Марьям — была вполне реальна, хотя, благодаря им с Григорием, и неудачной. А неудачной она была не только потому, что готовили ее идиоты, но и потому, что готовили в спешке. То, что в показаниях заявительницы фигурировала сумка от «Валентино», которую он сам подарил Марьям в Каластане, свидетельствовало об одном: до поездки туда ею никто не интересовался, никто за ней не следил, и, какие у Марьям есть вещи, не знал. Следить начали уже здесь, в Киеве, когда они вернулись, отметили для себя примечтную сумку, и решили использовать эту деталь для убедительности показаний заявительницы. И… перестарались. Впрочем, так всегда бывает, если пытаться фальсифицировать доказательства: где-то ложь да и выплывет, главное, чтобы нашлось, кому ее разоблачить, кому это заметить.
