Если эксперимент, то он проводится практически без риска. Среди перечисленных мной белоленточных кандидатов наибольшей свежей известностью пользуется только Навальный, но Ройзман, Гудков и Митрохин, прямо скажем, не звезды первой величины, их появление на выборах будет чисто символическим.
Итак, без риска. Возможный сбой легко предотвратить вмешательством административного ресурса при подсчете голосов.
Если не для повышения явки на выборы нужны кандидаты от буржуазной оппозиции, то для чего еще?
Мое мнение, я его уже высказывал, здесь развертываю, что Путин и его группа (в настоящее время синоним понятия «власть») приняли решение допустить самых договороспособных представителей несистемной оппозиции в Большую легальную политику.
Не для того, чтобы они выиграли конечно же. Выиграть они не смогут. И московский избиратель далеко не пронавальный, в Москве может быть свыше миллиона чиновников только. И равных шансов им никто не дал и не даст. Стартуют московские Митрохин и Навальный в одно время с Собяниным, но мэр ведь уже три года ежедневно появлялся на местных и федеральных каналах, и за месяц Навальному и Митрохину его не нагнать. Появятся они только в городских СМИ.
Власть приняла принципиальное решение допустить в большую политику бузотеров, кричащих без умолку «Россия без Путина!», в результате целого года протестов рассерженных горожан. В этом смысле вот она – победа белоленточников!
Но чего она стоит? Приняли не на равных, шестерками, со спектаклем публичного унижения.
Выиграть не позволят. Да еще и убивают этим решением нескольких зайцев:
– превращают бузотеров в респектабельных политиков, лояльных к власти, поскольку обязаны ей выдвижением,
– отделяют договороспособных оппозиционеров от радикалов.
Радуйтесь! Ликуйте!
Ваших самых уступчивых, самых бессовестных в известном смысле, потому что взять подписи от политических противников – это аморальный поступок, бессовестный; самых ненадежных, самых не ваших берут в систему!
Берут! Берут! Но не для того, чтобы они состязались, а чтобы попозировали, что состязаются.
В течение коротких месяцев или пары лет Навальный, Ройзман, Митрохин, Гудков регенерируют, и если не вступят прямиком в «Единую Россию», то будут депутатами в Думе голосовать с нею или станут, чем черт не шутит, кто-то губернатором, как Никита Белых, послушным, от которого толку как от козла молока. Вот и от них будет столько же толку. Затем все забудут, что это волнения 2011–2012 годов привели этих политиков в большую политику. Где они будут долго болтаться как вы знаете что в проруби…
Во всяком случае, сегодня вот она, ваша победа, она же и поражение! Бегите писать кипятком от радости.
Впрочем, возможен и такой диалог между властью и белоленточниками, мне кажется, часть их не будет довольна.
– Что? Некоторые не рады? Вы не счастливы? Политзаключенных не освободили?
– А Навальный? Одного ведь освободили.
– Вам нужно освобождение всех других? А это хулиганы…
– Путин не ушел от власти, а вы требовали?
– Но он же избран только на шесть лет. После 2018 года поглядим. Ваши кандидаты смогут поучаствовать в президентских выборах. Мы вам позволим…
– Навальный?
– А что Навальный? Ему заменят срок на условный.
– Вы все еще недовольны?
Ну, не все сразу…
К несчастью для России, ее буржуазия вынужденно перешла в оппозицию вследствие выборов 2003 года в Государственную думу, тогда, вы помните, обе буржуазные партии «Яблоко» и Союз правых сил не прошли в Думу, потеряли ее.
С тех самых пор уже десять лет буржуазная оппозиция путается под ногами, проникла во все щели и помешала всему и всем. Нам, радикальной оппозиции, она принесла только проблемы.
Сейчас объясню почему.
Родовой порок российской буржуазии, да и буржуазии вообще, – ее природный конформизм, склонность к тесному альянсу с властью. Готовность принять условия власти.
Конформизм буржуазии объясняется просто.
Дело в том, что для осуществления своей профессиональной деятельности буржуазия нуждается в структурах государства как ни один другой класс.
Бизнесмен всегда находится на поводке у власти.
Творческая интеллигенция нуждается в концертных залах и издательствах, офисный планктон – в офисах, чиновники – в министерствах и администрациях.
Свободен же только тот, у кого ничего нет или есть так мало, что не жаль потерять.
Меня вовсю упрекают в применении термина «буржуазный класс», «буржуазия». Дескать, он устарел. Устарело, может быть, самое старое, образца 1789 и 1848 годов, значение этого термина. Ну да, исчезли из жизни наименования некоторых буржуазных профессий.
Ростовщики назвали себя банкирами, капиталисты – акционерами и инвесторами, ремесленники стали дизайнерами, да…
Но выжило и сохранилось невредимым буржуазное сознание. Высокомерное осознание себя как ведущего и самого активного класса общества. Отголосок этого высокомерного сознания – самоназвание болотных – «креативный класс».
