- Ваши подозрения, как всегда, совершенно беспочвенны, - пробубнил Удина. - Майор Аленко наш самый сильный биотик, и он один из нескольких доступных нам сейчас солдат Альянса, способных выполнять обязанности Спектра. Обязанности, которые вы, я смею указать, позабыли.
Мои ладони сжались в кулаки. «Простите за нежелание работать охранником галактического правительства, - хотелось мне сказать. – Боюсь, я слишком занята спасением этой самой галактики, которой вы правите».
- Несмотря на то, что вам внушали Андерсон и остальные, Шепард, вы не такая уж уникальная и незаменимая. Нам нужно больше Спектров, и майор Аленко лучше всех подходит для этой работы. И это, в общем и целом, единственная причина.
- Сейчас здесь базируется отряд бойцов N, - продолжала спорить я, встретив их совсем недавно в зоне прибытия. – Среди них есть даже парочка N7. Мне приходилось работать с некоторыми, и любой из них стал бы куда более логичным выбором, нежели Кайден, учитывая, что они все по крайней мере на ногах. Почему вы выбрали именно его?
Удина недовольно вздохнул, будто я была надоедливым ребенком, отнимавшим его драгоценное время.
- К уже сказанному мною могу добавить лишь, что майор Аленко, когда дело доходит до работы, не поддается влиянию даже с вашей стороны. Возможно, у вас и есть некая остаточная власть над ним, однако когда вы пытались завербовать его в интересах «Цербера», он отказался, потому что знает свое место и то, кому он верен. Я не могу этого же сказать о вас, Шепард. Совету нужны люди, на которых он может положиться, а не те, кто преследует какие-то свои цели или некие благородные идеалы. Нам нужны люди, способные выполнять приказы, а не пренебрегать ими. – Удина говорил все громче, его лицо побагровело от гнева, а морщины вокруг глаз проступили отчетливей. – Вот почему, коммандер, я порекомендовал майора для замещения этой должности. У вас все? Или есть еще какие-нибудь бессмысленные обвинения?
Я внезапно поняла, что ненавижу его. Ненавижу, потому что он ставил себя надо мной, хотя в нем самом не осталось ничего настоящего или стоящего. Он поставил на грань уничтожения всю галактику, потому что не мог продолжить мое дело, когда я умерла. Он не в состоянии был поверить моим словам даже после того, как я спасла ему жизнь и рекомендовала на должность Советника. Он не слушал голоса разума, не видел очевидного, ему не нужны были способные думать и совершать правильные поступки солдаты, ему требовались лакеи, которыми бы он помыкал. И меня приводила в ярость мысль, что он считал таким Кайдена. Удина никогда не поймет ни меня, ни моих мотивов, никогда не простит за то, что я отвернулась от Альянса, дабы достичь благородной цели.
Но я точно знала, что он сумеет постичь по крайней мере одну вещь.
- Есть еще кое-что, - проговорила я вежливо, наклоняясь через его стол – точно так же, как сделала это, впервые стоя перед ним в роли Спектра. – Если вы были честны со мной, то вам нечего бояться. Я продолжу выполнять свою работу, а вы – свою, и вместе мы сумеем выиграть эту войну, хотя вы и не сделали ничего, чтобы предотвратить ее. - После этих слов мое лицо помрачнело, глаза опасно сузились, и я продолжила низким, не сулящим ничего хорошего голосом: - Но если окажется, что вы солгали, если предали меня… если вы хотите помешать мне выполнять мои обязанности, если только попытаетесь стать у меня на пути… Я предупреждаю вас, Удина, я своими руками с удовольствием сверну вам шею.
В его глазах отразилось что-то, очень похожее на страх, однако лицо его осталось беспристрастным, словно мои слова казались ему пустыми угрозами. Сделав шаг назад, я равнодушно пожала плечами и направилась к двери.
- Просто чтоб вы знали.
Несколько раз по пути к «Нормандии» ко мне пытались обратиться люди, однако встречаясь со мной взглядом, они спешили уступить дорогу. После посещения Кайдена мое настроение чуть приподнялось, но это никогда не длилось долго. Я старалась порадоваться за него – очень старалась, и я знала, что из него выйдет отличный Спектр, но… отчасти мне хотелось, чтобы он навсегда остался моим лейтенантом – ведь тогда ему не пришлось бы нести тяжкое бремя ответственности на своих раздробленных плечах. Если бы ему не приходилось постоянно выискивать угрозы – в том числе угрозы вроде меня – все было бы гораздо проще. Возможно, тогда он не стал бы меня подозревать, и наши отношения никогда бы не испортились. Мысль о том, что кто-то подобный Удине будет использовать его, манипулировать им, казалась невыносимой. Он не заслужил такого отношения.
