После этого мы вели себя, как и подобает профессионалам, вернее, настолько профессионально, насколько это являлось возможным, пока вы собираете с пола одежду, раскиданную прошлой ночью. По крайней мере, это было мне знакомо. Но затем, натянув топ и уже собираясь уходить, я неожиданно для самой себя снова повернулась к Кейдену и, заключив в ладони его лицо, притянула для последнего страстного поцелуя. Может быть, он придаст мне смелости в решающую минуту? А после я сообщила ему, что если он проболтается кому-то о прошлой ночи или во время операции каким-либо образом даст понять, что между нами существовали какие-то иные отношения, кроме тех, что должны быть между коммандером и лейтенантом, то я собственноручно убью его. Мне хватало забот и без того, чтобы беспокоиться, что наиболее полезный солдат отряда вдруг решит, что мои приказы слишком рискованные или что-нибудь в этом роде. Я сказала ему, что покинув это помещение, мы должны будем вести себя так, словно прошлой ночи не случилось.
Кейден заверил меня, что он все прекрасно понимает – конечно, он понимал – и что мне не нужно волноваться о том, что произошедшее между нами что-то изменило. Почему-то при его словах я ощутила невероятное облегчение и разочарование одновременно. Именно этого я и ждала от него, ведь так?
Но в тот момент я не могла задумываться над подобными вещами. Мне предстояло поймать предавшего Совет Спектра, уничтожить Жнеца и спасти галактику. Всему остальному придется подождать.
========== Останься ==========
Кейден
Миссия оказалась невообразимой по масштабу, и я знал, что никогда больше мне не представится случая поучаствовать в чем-то столь же грандиозном.
Разговор со Стражем перевернул наше понимание вселенной с ног на голову – открытые нам основы мироздания были до такой степени невероятными, что я до сих пор с трудом верил, что все это произошло на самом деле. Я помнил, как Шепард вдавила в пол педаль газа «Мако», боевой клич вырвался из ее груди, и, чудом минуя бросавшихся со всех сторон нам под колеса гетов, мы помчались к ретранслятору. Ни один из нас не имел ни малейшего понятия о том, что произойдет – никто прежде не проходил через ретранслятор на чертовом «Мако».
За мгновение до того, как мы оказались внутри, луч света проник в кабину через лобовое стекло. Я посмотрел на Гарруса, лицо которого выражало охватившее его возбуждение, и в едином порыве мы положили руки на плечи нашему командиру, словно заверяя, что мы рядом до самого конца.
Однако ожидаемого конца не последовало. Внезапно окружавший нас шум «поплыл», а затем изменился, и мы уже находились не на Айлосе – «Мако» мчался в воздухе над Президиумом со скоростью космического корабля, бороздящего пространство. Резко подавшись вперед и обхватив Шепард руками, я создал биотический барьер, защитивший нас троих во время сокрушительного удара бронетранспортера о поверхность.
Выбравшись из пылающей и искореженной машины, мы отправились на поиски бывшего Спектра, с боями прокладывая себе дорогу по Цитадели. В тот момент, когда я уже был уверен, что мы опоздали, Джена вышла из укрытия и, подняв руки, двинулась к Сарену. Я едва не закричал в знак протеста, однако вовремя прикусил язык, вспомнив, что вне зависимости от моих к ней чувств она являлась коммандером Шепард – непобедимой, неодолимой и способной на то, что другим было не под силу.
«Еще не все потеряно. Используй свой шанс, если хватит смелости», - сказала она Сарену, нарушая клятву собственноручно и с наслаждением убить его. Но взгляд ее глаз оставался непреклонным, и позже она призналась мне, что ей необходимо было верить в то, что его воля окажется сильнее оков машины. Так оно и вышло – трясущейся рукой Сарен приставил дуло пистолета к челюсти и нажал на курок.
В считанные секунды я уже находился у консоли и, загрузив программное обеспечение, полученное от Стража, вновь открыл каналы связи с «Нормандией» и кораблями остальных флотов. Шепард принялась отдавать приказы с такой уверенностью, словно на самом деле имела полномочия командовать военными силами Альянса, и это сработало: Совет был спасен, Властелин уничтожен, а вторжение предотвращено. Мы победили.
А затем, в течение нескольких ужасающих секунд после того, как нас с Гаррусом вытащили из-под завалов, я думал, что она погибла. Но вот на лице Андерсона отразилось невероятное облегчение, и, обернувшись, я увидел ее – хромая, она поднималась на вершину огромной кучи обломков со своей неизменной ухмылкой на губах - и чуть не заорал от радости. Я хотел подойти к ней, помочь забраться в медицинский транспорт, но и сам был ранен, а она и без меня не испытывала недостатка в помощниках. Лишь несколько часов спустя, оставшись наконец в одиночестве в чьей-то квартире, превращенной в полевой госпиталь, я осознал, что все позади.
