Еврейские философы учили, что для понимания Природы и Бога человеку необходимо разгадать тайну собственного существа, созданного как божественная тень, и отыскать сокровенный смысл двадцати двух загадочных букв и диакритических знаков, сыгравших свою роль в существовании духа и материи.
Говорят, что повсюду в Природе действует определенное количество таинственных сил. Эти силы соотносятся с буквами божественного имени
Все формы состоят из одной субстанции, и различие заключается в комбинациях и местоположении жизненных центров (гласных). Природа предоставляет книгу, но толкуется эта книга в соответствии с полаганием [85]семеричного сознания человека. Согласные могут менять и действительно меняют свое значение в зависимости от местоположения гласных, придающих жизнь их мертвым формам. Первые переводчики еврейской литературы без преувеличения испытывали те же трудности, которые переживают те, кто изучает книги Природы. Ранние еврейские священные писания написаны без гласных и без промежутков между словами. Возникавшие в результате этого затруднения можно оценить, если поставить рядом, к примеру, две согласные «1» («эл») и «g» («джи») и попытаться логическим путем определить, что же это за слово: «log» — «бревно», или «lug» — «волочение», или «leg» — «нога» — поскольку гласная меняет его значение в корне. То же происходит и в Природе. Различия между растением, животным и человеком, так же как и различия между умственными способностями разных людей, обусловлены изменением расстановки гласных сознания в формах, или согласных.
Эти гласные центры, или жизненные полюсы, определяются и изменяются теми жизнями, которые мы проживаем. А так как их положение и сила имеют первостепенное значение для интерпретации жизненного послания, мы утрачиваем способность различать, когда наши жизни отклоняются от вертикали. Все слова, которые мы истолковываем в жизни, теряют свое значение из-за неправильного размещения гласных. Точно так же, если определенная гласная (центр жизни или интересов) нами сильно акцентируется, мы имеем привычку помещать ее во все, что видим, а в результате подобного несоответствующего ударения искажаем Природу и теряем способность мудро анализировать.
Текущее расположение согласных тел и оживляющих гласных рождает в человеке слово. Это слово в первую очередь представляет собой не сочетание звуков, а скорее, как и все слова, является символом невидимой деятельности; и все же в конечном счете это слово имеет буквальный смысл. Оно является ключом к пониманию того положения, которое занимает засвидетельствованная им жизнь на лестнице эволюции.
Каждое живое существо состоит из звука, цвета и формы, ибо они представляют троичность проявлений, свидетельствующих присутствие жизни. У каждого цвета есть звук и форма; все формы имеют цвет и звук; и все звуки — цвет и форму. Существует множество звуков, частоты колебаний которых не воспринимаются нашим слухом. Есть много цветов за границами видимого нами спектра и масса форм, с которыми мы не можем войти в контакт посредством чувств. Но тем не менее все они существуют. Все проявления жизни на всех планах Природы (в смысле предметных, или субъектных, миров, малого лица) осуществляются посредством этих трех составляющих, соотносимых с силами триединой божественности.
За тысячи лет до открытия радиоволн еврейские философы сознавали, что мир представляет собой шахматную доску из взаимопересеченных оживляющих токов, попеременно положительных и отрицательных. Именно так выглядит пол в древнем храме: в виде шахматной доски.
