– Ты предполагаешь, что он может быть вещим? Может быть, это просто следствие… – Йяда обвела рукой комнату, напоминая о странных событиях прошлого вечера, и искоса взглянула на Ингри сквозь ресницы.
– Вещие сны, – наставительно проговорила Халлана, – могут быть пророческими, содержать предостережение или указание. Как тебе кажется, твой сон из таких?
– Нет. Он был совсем кратким – я уже об этом говорила. Правда, очень напряженным…
– Что ты чувствовала? Не когда уже проснулась, а во время сновидения? Ты боялась?
– Не то чтобы боялась… Во всяком случае, не за себя. Скорее я испытывала ярость… досаду. Я как будто пыталась догнать кого-то и не могла.
Некоторое время в комнате стояла тишина. Потом Йяда спросила:
– Просвещенная… что мне делать?
Халлана, чьи мысли явно были очень далеко, заставила себя улыбнуться.
– Ну, молитва никогда не помешает.
– Разве это ответ на мой вопрос?
– В твоем случае, возможно, как раз ответ. Твой сон не кажется мне утешением.
Йяда потерла лоб, словно у нее болела голова.
– Не хотела бы я еще увидеть подобные сны.
Ингри тоже хотелось спросить: «Просвещенная, что мне делать?» – но какой ответ, в конце концов, мог он от нее услышать? Оставаться на месте? Но если он не явится в Истхом, Истхом явится к нему, со всеми положенными церемониями. Ехать дальше, как предписывает ему долг? Ни одна жрица храма не могла бы дать ему иного совета. Бежать и заставить Йяду бежать? Согласится ли она? Он однажды, в лесу у реки, уже предлагал ей это, и она вполне разумно отказалась. Но что, если организовать все более ловко: ночью и так, чтобы никто не догадался, кто обеспечил ей коня, деньги, одежду… охрану?
«Об этом нужно будет еще поговорить».
А может быть, можно поручить ее покровительству жрицы, ее подруги, – тайком переправить в Сатлиф? Будь такое убежище доступным, Халлана наверняка уже предложила бы… Готовые сорваться с языка слова Ингри превратил в кашель, опасаясь, что получит указание удалиться и молиться.
Херги помогла своей госпоже подняться из кресла.
– Да будет твое путешествие благополучным, просвещенная, – сказала Йяда, криво улыбнувшись. – Мне очень не хотелось бы думать, что из-за меня ты подвергаешься опасности.
– Не из-за тебя, дорогая, – рассеянно ответила Халлана. – Или по крайней мере не из-за тебя одной. Все это оказалось гораздо более сложным, чем я ожидала. Мне необходимо посоветоваться с моим дорогим Освином. У него такой логический ум.
– Освином? – переспросила Йяда.
– Моим супругом.
– Погоди, – глаза Йяды сделались круглыми от изумления, – это ведь не тот… не тот Освин? Наш Освин, просвещенный Освин из пограничной крепости? Тот надутый сухарь? С руками и ногами, как палки, и шеей, как у цапли, проглотившей лягушку?
– Тот самый. – Супругу Освина ничуть не смутило такое нелестное описание; выражение ее лица смягчилось. – Уверяю тебя, с возрастом он исправился. И он теперь почти лысый. И я тоже… ну, надеюсь, я тоже немножко исправилась.
– Ну и чудеса творятся на свете! Не верю своим ушам! Ведь вы же непрерывно спорили и ссорились!
– Только по поводу теологии, – мягко возразила Халлана. – Понимаешь, нам обоим это очень важно. Ну… Все-таки по большей части мы расходились во мнениях насчет богов. – Губы волшебницы дрогнули от какого-то невысказанного вслух воспоминания. – И раз мы разделяли одну страсть, со временем за ней последовали и другие. Освин отправился за мной в Вилд, когда срок его службы в храме закончился, – я еще сказала ему, что он делает это, чтобы оставить за собой последнее слово. Таких попыток он не оставляет до сих пор. Освин теперь преподает в семинарии, а что касается споров – они для него величайшее блаженство. Я поступила бы жестоко, если бы лишила его такой возможности.
– Просвещенный господин здорово управляется со словами, – подтвердила Херги, – и мне представить страшно, что он мне скажет, если я не доставлю вас домой в целости и сохранности, как обещала.
– Да, да, дорогая Херги. – Улыбаясь, волшебница наконец заковыляла из комнаты под бдительным присмотром служанки. Проходя мимо, Херги одобрительно кивнула Ингри – благодаря его если не за содействие, то по крайней мере за молчание.
Ингри взглянул на Йяду: на лице девушки, смотревшей вслед подруге, было написано раскаяние. Йяда поймала его взгляд и грустно улыбнулась. Чувствуя странную теплоту, Ингри улыбнулся ей в ответ.
– Ох! – вскрикнула Йяда, невольно поднося руку к губам.
– Что такое? – озадаченно поинтересовался Ингри.
– Вы умеете улыбаться! – Судя по ее тону, это было таким же чудом, как если бы Ингри вдруг отрастил крылья и взлетел к потолку. Ингри даже поднял глаза, представив себе такую картину. Крылатый волк? Ингри потряс головой, чтобы прогнать глупую мысль, но это вызвало только головокружение. Может быть, и хорошо, что Херги увезла с собой ту бутылку…
