Разведчик B-29 находится над Кюсю. Экипаж неспокоен: за последнюю неделю потери разведывательных машин сильно возросли. А ведь одиночная «Сверхкрепость» бороздит небо Японии без всякого прикрытия!
– Чертовы штабисты, не могли нам даже парочки «Мустангов» выделить! – пробурчал один из стрелков.
– Это точно, надо было их с собой взять, посмотреть на здешние красоты!
– Сейчас слетаем до цели и сразу обратно.
Но хрупкое спокойствие тут же нарушил задний стрелок.
– «Бандиты»! На пять часов! Ниже!
К туше небесного левиафана мчалась стайка из четырех перехватчиков. Их скорость поражала воображение. Капитан почти машинально развернул самолут в направлении Окинавы, продолжая внимательно глядеть на врагов. Но ничто уже не могло помочь ни машине, ни экипажу. Последнее, что услышали от разведчика в эфире, были слова: «Это 358-й «Крошка Салли». Нас атакуют перехва…»
Речь президента Трумэна по радио:
– Первая волна только что взлетела, готовьте вторую…
– Ваша задача – захват полного господства в воздухе и удержание его…
– Первое звено на взлет!..
– Приготовиться к взлету второму звену!..
На палубу авианосца «Шангри-Ла» один за другим возносились пушечные «Корсары» второго звена восьмой эскадрильи. Билл грузно дышал, пульс тяжело отдавался в висках. Дарт шел к своему «Корсару», и каждый шаг становился все тяжелее и тяжелее, словно ноги наливались свинцом. Вот летчик залез в кабину. Взгляд рыщет по приборам, автоматически проверяя показатели. Заработал подъемник. Яркое солнце ослепило пилота.
Впереди, шумя мотором, готовился стартовать самолет Шефа.
– Разложить крыло!
Истребитель, похожий на огромную птицу, раскинул могучие крылья, показывая всем своим видом готовность взлететь по желанию человека, который сейчас сидел в кабине и дрожал. Дрожь возникала от одной мысли о возможности умереть. Техники ещу раз проверили агрегаты самолута, подвесили под брюхо два дополнительных топливных бака. С помощью пиропатрона завелся двигатель и, громыхая всеми своими лошадиными силами, быстро разгонял вращающийся винт.
Билл оглянулся по сторонам и увидел потрясающую картину. Авианосцы напоминали огромные плавучие ульи. Большие железные пчелы вылезали из недр своих жилищ, как пару минут вылез назад «Корсар» Дарта; приведя себя в порядок, они поднимались в воздух, где собирались в большой рой. В такие минуты даже самый последний штабной писарь понимает, что он что-то значит, что он является неотъемлемой частью отлаженного, как швейцарские часы, механизма – могучего флота. Не говоря уже о пилоте истребителя, которому предстоит много пережить в этот день. Пережить, прочувствовать и передумать, хотя решение в бою всегда будет только одно – нажать гашетку в нужный момент.
Главный техник поднял большой палец правой руки вверх, показывая, что все в порядке и можно взлетать. Вот стартовал самолет Шефа. Билл дернулся с места в следующую же секунду. Короткий пробег по взлетной палубе – и, мгновенно потеряв опору, «Корсар» уже летит над водой. Кажется, сейчас истребитель заденет волны; но вот он выравнивается и поднимается вслед за ведущим. Шасси с характерным звуком убираются в крылья. Билл закрывает фонарь кабины. Голос Шефа в наушниках, словно успокоительное, дарует уверенность в себе.
– Дарт, не отставай.
– На крыле.
– Третье звено на взлет!
Словно огромная туча москитов, приближалась к берегу японского острова Кюсю первая волна истребителей-бомбардировщиков. В передовом отряде шло 124 «Корсара» с бомбами и ракетами под крыльями, над ними грозно реяли 86 «Хэллкэтов» прикрытия. Америка могла торжествовать: похоже, это будет последний месяц войны с Японией, вторжения уже не остановить.
Их ударная группа должна первой сбросить свой смертоносный груз на побережье «Бродвей». Внизу, рассекая воду на полном ходу мчались несколько сотен десантных кораблей. За ними в отделении двигались эсминцы, крейсера и большие десантные корабли. Их время еще не пришло. Пока надо дать дорогу первой волне морских пехотинцев.
Еще с утра флот вторжения был атакован несколькими японскими субмаринами, но ущерб, нанесенный врагом, оказался незначителен. Так что вперед и только вперед!
