М.Ф. Альбедиль, современный историк и этнограф пишет: «Символическое возвращение к началу и повторение космогонии очевидно в посвятительном царском обряде «раджасуя», который совершался в древности при приближении Нового года. Будущий владыка символически возвращался в эмбриональное состояние, и примерно год длилось его созревание, уподобляемое созреванию зерна. Затем происходило его мистическое рождение в качестве владыки космоса. После этого совершалась серия обрядов, способствующих обретению царем власти над тремя мирами: царь поднимал руки, что символизировало установление мировой оси, укрепленной в центре мира, там же, в сакральном центре, находился и его трон. Царя окропляли водами, которые словно спускались с небес для оплодотворения земли, а сам он делал по шагу к каждой из четырех стран света и символически поднимался к центру, к зениту. Так он становился владыкой времени-пространства, то есть всего подвластного ему мира».
Если говорить о «ваджапеи», то это был ритуал испивания силы и энергии самодержцем. Его кульминацией становилось восхождение царя на жертвенный столп, в то время как жрецы, располагавшиеся по четырем сторонам света, подавали ему шестами жертвенную пищу в мешочках. Действие обряда знаменовало первичный импульс, который приводит в движение весь природный цикл, временной круговорот под эгидой обновленной сакральной, внеземной, власти царя.
Этот сакральный смысл власти не терял своего значения и в дальнейшем. Автор «Артхашастры», осознавая вполне рационально земную природу царей, понимал, что легенды о небесном происхождении самодержцев имеют важное обрядово-магическое значение для устойчивости власти вообще.
Ашока и другие цари из династии Маурья принимали титул «милый богам». В точности так же прозывался и русский князь Андрей Юрьевич «Боголюбский». Сам эпитет князя можно рассматривать действительно двояко, и как его личную приверженность Богу, и как ответную на эту любовь Благодать Божественной любви к нему.
Маурьи не претендовали на полное равенство с богами, но на них, в соответствии с традицией, продолжали смотреть подданные как на полубожественных существ.
Представление о вселенском правителе джайнов зафиксировано в эпических поэмах. Многие легендарные цари – например, Юдхиштхира или Рама – именуются дигвиджайинами, покорителями четырех сторон света. Вселенский правитель мыслился как предопределенный божеством личностью, которому отводилось особенное место в космической схеме, и поэтому он находился на положении полубога. Это предание вдохновляло монархов Средневековья принимать титул вселенского императора. Племена шаков и кушанов принесли с собой в Индию новые веяния. Их цари, следуя практике персидской династии Селевкидов, принимали полубожественный титул «тратара», эквивалентный греческому «сотер» («спаситель»). Они не удовлетворялись простым титулом раджи, который носил великий Ашока, но по персидскому обычаю становились «великими царями» («махараджами») и, даже, «царями царей» («раджатираджа»). Кушаны принесли с собой особый царский титул – «девапутра», что значило «сын богов». Все эти титутлы способствовали тому, что открыто провозглашалась доктрина божественного происхождения царской власти.
Раньше всего она появляется в эпосе и в «Законах Ману». В последних эта мысль провозглашается в возвышенных выражениях:
«Когда люди, не имеющие царя, рассеялись во все стороны от страха, владыка создал царя для охраны всего этого мира…
Извлекши вечные частицы Индры, Анилы, Ямы, Солнца, Агни, Варуны, Луны и Владыки богатств (Бог Кубера)…
Так как царь был создан из частиц этих лучших из богов, он блеском превосходил все живые существа…
Даже (если) царь – ребенок, он не должен быть презираем (думающими, что он только человек), так как он – великое божество с телом человека».
Идеал вселенского правителя еще больше возвеличивался возрождением таких брахманских обрядов, как жертвоприношение коня, которое, очевидно, утратило свое значение в период династии Маурьев, но было воскрешено Шунгами, и совершалось многими более поздними царями, на севере и на юге Индии. Даже мелкие государи, через жертвоприношение коня претендовали на титул легендарных вселенских властелинов.
О царе говорит и знаменитая «Рамаяна»:
«В стране без царя увенчанная молнией громогласная туча не окропляет землю небесной водой…
В стране без царя ни сын не повинуется отцу, ни жена (мужу)…
В стране без царя люди не создают радостно ни дворцов для собраний, ни прекрасных садов, ни храмов…
В стране без царя богатые не имеют защиты, земледельцы и пастухи ложатся спать с запертыми дверями…
Как реки без воды, как лес без травы, как скот без пастуха, – страна без царя».
Мифопоэтический рассказ о первочеловеке Ману в «Махабхарате» имеет много схожего с чертами Адама и Ноя традиции библейской. Буддийская легенда дополняет этот образ, повествуя, что люди, утомленные бедами и неправдами, наносимыми друг другу, обратились за помощью и советом к богу Брахме, и тот, дал им в качестве божественного царя первого человека Ману.
