Но строй послемонгольского великорусского государства, ставшего блестящим историческим ответом на суровый вызов внешней угрозы, не стал концом «мирской» политической традиции в русской истории. Земское самоуправление всегда было в России. Уничтожение новгородского веча не означало уничтожение народоправства как такового на Руси. Собирая воедино Русь, Москва собирала и особенности местных укладов, включая их органически в уклад общегосударственный. Эпоху максимального вечевого народовластия в Новгороде и времена становления Московского самодержавия прочно связывает воедино древнерусское начало «одиначества», единомыслия и неделимости власти как таковой, по природе ее неделимости, что было абсолютно ясно для русского сознания, мирского и религиозного, тогда и теперь.
Вне учета и понимания этого факта нам не удастся объяснить ни характер и особенности самой московской монархии, ни ее нравственно-религиозное, общемировое значение как максимально возможный на земле, воплощенный идеал христианского общества, ни характера Земских соборов и Боярской думы, их взаимных отношений, их роли в структуре самодержавной власти.
Очертив параметры канонической государственности на Руси, я предлагаю читателю краткий поучительный экскурс в историю становления и развития великих государств мира, который позволит нам взглянуть на перспективы государственного строительства в России.
Все известные крупные государства и империи, и в первую очередь Россия, в своем развитии занимали обширные земли, не принадлежавшие им изначально, расширяя свои границы не только за счет племен и диких народностей, но и за счет иных государств. Связующим и формообразующим началом, позволявшим сравнительно безболезненно включать инородные элементы в свой государственный организм, служил сам принцип верховной власти, а также тот поистине сакральный авторитет, который принадлежал кругу людей, связанных единой идеей и чувством верности священным принципам, людей, объединенных единой целью и подчиняющихся единому внутреннему закону, что находило прямое выражение в государственном и общественно-политическом идеале.
Таково порождающее начало и условие политического здоровья всякой великой нации. Для такой нации, политическое ядро такого рода является тем, чем душа является для тела. Нация существует и способна осваивать, государственно и политически, любые пространства, покуда способна воспроизводить аутентичную, изначальную, политическую форму, основанную на священных и единых принципах, пока она в лице своего правящего класса несет печать священного «помазания», ту печать, которую налагает на нее Верховная власть, основанная на тех же священных и незыблемых принципах.
Потеря веры в собственные священные идеалы, и, хуже того, попытка сохранить за собой то же географическое и политическое пространство, исходя из иных принципов национальной, общественной и политической жизни, обречены на трагический провал. Таковы зримые уроки истории. Разве тому мы все не свидетели?
Из всех древних традиционных обществ особый интерес у нас вызывает Индия. И это не случайно. Наследие древних арьев, нашедшее свое отражение в священных текстах вед, в мифах и сказаниях, в легендах, литературе и законах, дает наибольшее представления о тех священных истоках всей индоевропейской цивилизации древности, о тех сакральных архетипах власти и построения государства, которые с древних времен до наших дней, незримо, подчас прикровенно, являются жизнеобразующими факторами для многих современных социально-политических систем.
С определенной долей условности в отношении индийского наследия, мы можем говорить о наиболее ярком и последовательном воплощении развитии тех традиций и воззрений на священные основы монархии и самого государственного организма, которые были, в той или иной мере, присущи всем индоевропейским народам седой древности.
