– Как я уже говорил, – Персиваль отряхнул подол своей мантии, и я заметила вышитый фамильный герб. Дракон. – В глазах Ордена виновны мы все. Мы – Кающиеся. Мы просто не можем быть невиновны.
Он вовсе не казался напуганным. Может, был уверен, что именно он окажется избранным и будет прощен.
А я вдруг поймала себя на мысли, что имя-то мне знакомо.
Гвинет улыбнулась мне.
– Если выжить должен только один, тогда это буду я. Я служу Архонту. Это единственная цель моего существования. Не думаю, что ты можешь сказать то же о себе.
– И я – покорный слуга Архонта, – рявкнул лысый.
Время от времени кончик лезвия царапал мои запястья, но я не подавала виду.
– Я трепещу перед ликом Архонта, но нет, служение ему не является для меня причиной бытия.
– Язычница, – презрительно прошипела Гвинет.
Грубая веревка натирала кожу, но я чувствовала, что вот-вот избавлюсь от нее.
– Многие философы говорят, что нами движет наслаждение, другие утверждают, что нас принуждает власть. Полагаю, всем нам просто нужна цель, но это необязательно означает, что она будет одна для всех нас. Вы видите смысл жизни в служении Архонту. Я – нет. Орден говорит, что он любит нас, но я чувствую лишь его гнев. Поэтому для меня Архонт – воплощение ужаса.
Моей целью были безопасность и благополучие Лео. Я жила, чтобы помочь ему увидеть во мраке Мерфина красоту этого мира – тепло солнца на коже, шумный плеск воды по камням, благоухание весны, в очередной раз одолевшей зиму. Архонт меня пугал, но я все равно его не любила.
А потому все, о чем – точнее, о ком – я могла думать, это маленький мальчик, который ждал меня у моста, заросшего мхом, ждал и боялся, что я не приду.
Но вот оборвалась последняя нить моих пут, и я была готова к возвращению.
Я сбросила перчатки на землю. Темная магия бурлила внутри меня, предвкушая новое убийство.
Я придвинулась ближе к повозке, ослабляя веревку на шее, и уставилась на идущего рядом Луминария в доспехах. У него не было шлема, а по шрамам на челюсти можно было предположить, что за плечами у него была не одна битва.
Однако магия жутко пугала даже самых закаленных солдат.
Я вытаращила глаза и забормотала на выдуманном языке:
–
Он крепче перехватил свой меч.
– Ты это прекращай. Что еще выдумала? – в его голосе сквозила паника.
Но я и не думала останавливаться.
–
Гвинет вскрикнула.
– Что она говорит?
– Остановите это! – завопил Луминарий. – Она хочет меня проклясть. Не смей, слышишь, не смей!..
–
Едва он замахнулся на меня мечом, я резко отклонилась назад, так что веревка натянулась.
Лезвие легко рассекло веревку.
Меня охватило радостное возбуждение.
Послышались крики, и я запрыгнула на пустую повозку. В следующий миг я оказалась на спине лошади позади всадника. Я протянула руку к его лицу. Тени скользнули с кончиков моих пальцев. Когда он упал, я изящно наклонилась за его мечом и вытащила его из ножен. Поудобнее устроилась на лошади. Развернувшись, рассекла мечом веревку позади себя.
Я натянула поводья, и мы помчались по мощеным улицам. Я снова держала путь на юг, обратно к Пенору. Обратно к Лео.
Верхом на лошади я мчалась через маленький город. Луминарии неслись за мной по узким грунтовым дорожкам. Тело было наэлектризовано. Радость от предвкушения побега смешивалась со страхом быть пойманной.
Ветер трепал мои волосы, я вдыхала запах древесного дыма и свежей выпечки. Может, следующий вдох окажется последним в моей жизни?
Нет, нельзя так думать, нельзя. Я обязана была выжить, обязана была вернуться к Лео, иного выбора просто не было. Воссоединение с мальчонкой – единственный исход, прочее немыслимо.
Поскольку ножен у меня не было, а меч девать было некуда, пришлось бросить его, чтобы обеими руками взяться за поводья. Нельзя было терять ни секунды. Луминарии в любой момент могли меня настигнуть, они уже ревели прямо за моей спиной.
Сердце стучало в такт ударам копыт по мостовой. Стиснув зубы, я быстро оглянулась через плечо – и в животе у меня все перевернулось, когда я увидела, как близко уже подобрались мои преследователи.
Надо во что бы то ни стало от них оторваться. Я неслась все дальше, мельком оглядывая узенькие тропки и покрытые мхом каменные полуразвалившиеся постройки старой деревеньки. Понукая лошадь, я свернула в переулок. Здесь над моей головой нависали деревянные карнизы, отбрасывая на меня тень. Тислхэйвен представлял собой лабиринт таких вот узких проулков – в данный момент в самый раз для меня.
