Священные игры полностью

– Ты двигаешься не так, как все остальные люди, которых я видела, – заметила я.

Впрочем, гораздо больше меня волновало, почему он до сих пор не прикончил меня. У Повелителя воронов были на меня какие-то планы?

Тело Мэйлора за моей спиной казалось совершенно неуязвимым.

– Я пробыл в Ордене так долго, что забыл, что значит быть человеком.

А ведь я чувствовала примерно то же самое, когда использовала проклятую магию. Пустота внутри. Выжженная дотла душа.

– Ты вроде не очень старый.

– Пытаюсь не забыть, кем я был. Помнить об этом каждый день и каждую ночь, – он глубоко вдохнул. – Скажи мне, Элоуэн, как это с тобой случилось? Ты ведь не родилась уже проклятой, верно?

Меня охватило смятение. Он произнес мое имя так, будто мы давние друзья. Это игра была такая? Я его не успела толком узнать, и делать это было явно сложнее, чем понять того же барона. И что он хотел от меня услышать? Но при этом я отчего-то чувствовала странное разрушительное желание рассказать ему всю правду. Рассказать все.

Но я тяжело сглотнула, ощущая горечь. Было бы очень глупо рассказывать Повелителю воронов больше, чем следовало.

– Кто ж теперь вспомнит? – вздохнула я и задала свой вопрос: – А Вы можете мне рассказать об этих испытаниях?

– Они будут очень жестокими. Орден считает всех вас виновными, и все Кающиеся будут пытаться в первую очередь прикончить тебя. Все желают тебя убить.

Я тяжело сглотнула, думая в этот момент только о возвращении к Лео.

– Это мне уже говорили.

– Но шанс у тебя есть. Архонт Всемилостивый позволит выжить одному Кающемуся. Выживший будет лишен магии и сможет вернуться домой.

Мое сердце забилось чаще. Был шанс – пусть совсем крохотный, но все же шанс – что я смогу избавиться от проклятия. Тогда я наконец-то действительно смогу обнять Лео.

– Одному из скольких человек?

– Из сотни или около того.

Я закрыла глаза. Перспективы так себе.

– И как же Архонт выбирает?

– Большинство из вас умрут во время испытаний. Пятеро, может быть десять, переживут все три. Из них патер уже выберет одного. И поскольку выжить должен только один, все другие Кающиеся стремятся сократить число тех, кто останется к финалу. Испытания – настоящая кровавая бойня.

Я кивнула. Дождь хлестал мне в лицо.

– Это я слышала, – мысленно я возблагодарила небеса, что Лео был теперь далеко. Боевых навыков у парнишки не было, и я молилась, чтобы он никогда не попал в этот ад. – Значит, Архонт выбирает тех, кто лучше всего убивает, – я возвысила голос, чтобы перекричать ветер. – Такие люди ему нужны?

– Орден полагает, что тех, кто успешно проходит испытания, ведет сам Архонт. Он защищает верующих. А что до последнего, прощенного… Одному патеру известно, как это работает.

– Теоретически, – хмыкнула я, – я могу просто прикоснуться ко всем остальным обвиняемым и остаться единственной, кто еще дышит.

– Нет, – его глубокий голос резонировал в воздухе. – Магию тебе использовать будет нельзя. Луминарии убьют тебя на месте.

Я хотела спросить, почему же я вообще попала под проклятие, которое милостивый Архонт так ненавидит, если он действительно все контролирует, но промолчала.

Впереди расколола темное небо молния, осветив простирающиеся в обе стороны от дороги холмистые луга. Потом над окутанным тенями королевством прогремел гром.

– Что с твоими руками? – негромко поинтересовался Мэйлор.

– Обожглась, – я не стала рассказывать ему, как барон держал мои руки над открытым огнем, пока я отчаянно кричала. Это он так хотел, чтобы я начала по-настоящему бояться огня, чтобы впоследствии использовать мои страхи против меня.

– Больно, должно быть, было.

Я скрипнула зубами. К чему это притворное сочувствие?

– Полагаю, в финале испытаний гореть будет еще жарче.

Промокший шерстяной плащ прилипал к телу, и меня била дрожь. Когда снова сверкнула молния, я заметила на холме вдали возвышающийся замок. Бушевала безжалостная буря, а я все думала о Лео. Нашел ли он дорогу или укрытие от дождя. Удалось ли ему собрать желуди, не забыл ли он их пожарить или…

– Я чувствую твой страх, – тихо проговорил Мэйлор.

– Вовсе я не боюсь, – солгала я, стараясь говорить спокойно, почти нараспев.

Лео, должно быть, с ума сходит от голода. Я понятия не имела, примет ли его дядя, даже если мальчик и доберется до Эбории. В Мерфине некому было защитить паренька-сироту.

Но причин говорить об этом ворону, конечно, не было. Не стоило открывать незнакомцам, что тебя на самом деле беспокоит.

Впереди в узких окнах замка мерцали золотые огни.

– Что это за замок такой, Руфилд? – спросила я. Никогда прежде о нем не слышала.

– Много лет назад, в темные времена, это был центр философии и поклонения старым богам. Когда Тиренианская империя прибыла сюда, чтобы рассказать о едином истинном боге, Орден захватил этот замок. Теперь в этом замке проходят испытания, но также вороны могут здесь в тишине изучать кодекс Луминариев.

Какая, должно быть, благодать: изучать священные тексты под ласкающие слух вопли пытаемых людей. А что, очень даже в духе Ордена.