Из сумки донеслась мелодия мобильного телефона. Эва взглянула на экран и сбросила звонок. С Федей сейчас говорить не с руки, нельзя ему рассказывать про расследование «Следопыта», они с Эвы слово взяли, что никуда дальше ее информация не пойдет.
Эва тяжело вздохнула. Придется все же выяснить насчет старушки из библиотеки.
Библиотека имени Игоря Северянина располагалась в первом этаже голубого трехэтажного дома на Литейном проспекте. Фасад дома украшали пышные белокрылые ангелы, настраивающие посетителей на возвышенный лад.
Войдя в вестибюль, Эва увидела на стене большой портрет поэта с надменным и самовлюбленным лицом, под которым его размашистым почерком было написано:
Тут же, под портретом, находился киоск, в котором пожилая дама с задумчивым лицом и тщательно завитыми локонами продавала сборники стихов Северянина и диски с романсами на его тексты. Она тут же обратилась к Эве:
— Девушка, купите книгу поэта!
— Как-нибудь в другой раз, — отмахнулась от нее Эва.
— Ах, молодежь… — вздохнула киоскерша, поправив растрепавшийся локон.
Миновав этот киоск, Эва вошла в просторное помещение библиотеки, заставленное книжными стеллажами.
В этом помещении звучала негромкая музыка. Заунывный голос пел с надрывной интонацией:
— Это было у моря, где лазурная пена,
Где встречается редко
Городской экипаж…
В комнате было всего два или три человека. За одним из столов сидела, склонившись над книгой, бледная девушка с бесцветными волосами. За библиотечной стойкой расположилась женщина средних лет, на этот раз с короткой стрижкой и в старомодных металлических очках. На стойке перед ней стояла фотография строгой пожилой женщины. Поперек фотографии была повязана черная траурная лента.
Лицо на фотографии показалось Эве знакомым, и она догадалась, что это и есть Екатерина Генриховна Сепп. Ну да, с этой пожилой дамой они ехали в автобусе. Для госпожи Сепп это была последняя поездка. Эва вздохнула и обратилась к женщине за стойкой:
— Здравствуйте. Я — корреспондент еженедельной газеты «Воскресное утро».
— Очень приятно, — женщина поправила очки. — Что же вас привело в нашу библиотеку?
— Понимаете, наша газета — не так называемая желтая пресса, не один из тех вульгарных бульварных листков, которые интересуются только светскими скандалами и свежими новостями из жизни однодневных звезд…
— Да что вы говорите? — недоверчиво переспросила библиотекарь и пригляделась к Эве с новым интересом.
— Да, именно так! Мы стремимся просвещать наших читателей, нести им свет культуры…
— Это очень хорошо, — осторожно прокомментировала ее слова библиотечная дама. — Но все же, что конкретно вас привело в нашу библиотеку?
— В этом году отмечается сто тридцатая годовщина со дня рождения поэта Игоря Северянина, и наша газета решила посвятить этому событию специальный номер.
— Это замечательно! — оживилась библиотекарь. — В последнее время средства массовой информации редко вспоминают Игоря Васильевича, и это так несправедливо! Игорь Северянин — это яркая звезда на нашем поэтическом небосклоне! Может быть, не первой величины, но тем не менее яркая звезда…
— Яркая, чрезвычайно яркая, — поддакнула Эва, — и наша газета решила восстановить историческую справедливость и отдать должное памяти этого выдающегося поэта. Мы отобрали несколько его лучших стихотворений и хотим поместить в юбилейном номере большую статью, посвященную его жизни и творчеству…
— Это замечательно! Это давно, очень давно следовало сделать! Но лучше поздно, чем никогда…
— И разумеется, в первую очередь в редакции нашей газеты подумали о вашей библиотеке.
— Ну конечно!
— Я слышала, что ваша сотрудница Екатерина Генриховна Сепп — большой специалист по творчеству Северянина, и хотела бы поговорить с ней…
— К сожалению, это невозможно… — Библиотечная дама вздохнула и сняла очки.
— Невозможно? Почему же невозможно? Ее сейчас нет на работе? Но я могу приехать позднее или навестить ее дома… мне очень важно с ней поговорить!
— Это тоже невозможно. — Дама снова водрузила очки на нос и печально взглянула на Эву. — Дело в том, что Екатерины Генриховны больше нет с нами.
— Больше нет? — переспросила Эва, разыгрывая полное непонимание. — Она уехала?
— Она отправилась, говоря словами поэта, в страну, откуда нет возврата. Екатерина Генриховна скончалась. Умерла. Погибла. — Дама кивнула на фотографию с траурной лентой.
— Погибла? — Эва разыграла потрясение. — Какой ужас! Как это произошло?
— Дело в том… — дама потупилась. — Дело в том, что нас просили ни с кем это не обсуждать. То есть даже не просили, а очень, очень строго предупредили.
— Предупредили? — удивленно переспросила Эва. — Кто же вас предупредил?
— Ну, вы же взрослый человек! Вы должны понимать… — И дама приняла загадочный вид, тем самым давая собеседнице понять, насколько все серьезно.
