За дверью раздалась ругань, затем на нее обрушились тяжелые удары. Но дверь, как и говорил трактирщик, выдержала.
— Открывай, скотина! — повторил тот же голос, но вслед за ним прозвучал другой — тихий и вкрадчивый:
— Открой, добрый человек, коли ты христианин и верный подданный французского короля! Открой именем короля нашего Филиппа, ибо мы — его слуги, и с нами — господин королевский комиссар.
— Так бы сразу и сказали, господа! А то только кричите да лупите по двери, кто вас знает, кто вы такие! Сейчас я кликну своих слуг, а то я уже стар, мне не под силу отпереть этот засов!
Трактирщик и правда разбудил своих слуг — двух дюжих парней, вооружил их топорами на длинной ручке, сам же взял тяжелую дубину и отпер дверь — впрочем, безо всякого труда.
В таверну ввалились четверо солдат, за ними шел немолодой господин в одежде дворянина.
— Ты что же не открывал нам, скотина? — рявкнул один из солдат и замахнулся на трактирщика мечом.
Тот легко отбил удар своей дубиной и с показным смирением проговорил:
— Я же не знал, кто вы такие, господа!
— Теперь знаешь!
Слуги трактирщика встали за спиной своего хозяина, подняв топоры.
— Не горячись, Пьер! — прикрикнул на вояку дворянин. — Ты же видишь, что перед нами — добрый христианин, отнесись к нему с уважением. Тем более что это — старый и немощный человек… — дворянин ехидно взглянул на дубину трактирщика.
— Сразу видно умного человека, — елейным голосом проговорил трактирщик. — Если вашей милости будет угодно, я велю своим молодцам принести чего-нибудь из еды. Много не обещаю, через нашу деревню недавно прошли люди герцога бургундского и все вымели подчистую, но пару караваев хлеба да несколько головок лука я для вас найду.
— Что? Хлеб с луком?! — возмутился вспыльчивый Пьер. — Что мы, по-твоему, свиньи?
— Не горячись, Пьер! — повторил королевский комиссар. — Господин трактирщик отдает нам последнее, что у него осталось, так что будь благодарен и за это малое.
— Благодарен? Не дождется он моей благодарности!
— А моей — дождется. И не только благодарности. Вот вам золотой экю за ваше гостеприимство, а если вам удастся отыскать в своих кладовых чего-нибудь получше хлеба и лука — я заплачу вам еще пять экю. Пять полновесных золотых экю.
— Что ж, ваша милость, может, мы и правда найдем что-нибудь, что укрылось от глаз бургундцев!
Трактирщик мигнул слугам, и те удалились, чтобы вскоре принести несколько связок колбасы, каравай хлеба и большой кувшин вина.
Обрадованные солдаты набросились на еду, но один из них тихонько выскользнул во двор.
