Священный любовник полностью

В этот момент с миром, который принадлежал ему и ждал перемен, с шеллан в своих надежных руках, он чувствовал то, что не мог даже вообразить.

Он, наконец, почувствовал себя героем, каким хотел быть всегда».

Священный Любовник, стр. 492–493

Скажу честно: на это месте я рыдала как младенец. Это был просто идеальнейший для Фьюри момент, и этого бы не произошло без каких-либо кардинальных изменений в мире.

И если уж говорить о том, что требовалось изменить, пару слов о Фьюри и Зи. В ходе всей книги мы изучали отношения между близнецами, и там было над чем задуматься. Фьюри был полон едва сдерживаемого раздражения и злости, и в конечном он выплеснул эти эмоции наружу (я имею в виду, ту сцену возле особняка, что начинается на странице 277, где эти двое набрасываются друг на друга). Скажу, что думаю: отсутствие у Зи благодарности в этот момент было больше связано с его нынешними страданиями, а именно с его беспокойством о Бэлле и ее беременности, чем с его огромным негодованием по поводу того, что его спасли. В конце концов, иногда очень трудно быть благодарным за свое существование, когда сама основа жизни так неустойчива.

Фьюри хочет признательности от своего близнеца, ему необходимо хотя бы его «спасибо». Для меня лично, одна из самых трогательных сцен в серии, над которой я просто рыдала, пока писала ее, это воссоединение близнецов после рождения Наллы. К этому моменту Фьюри уже был на пути к выздоровлению и пересмотрел свою роль Праймэйла — а Бэлла и Налла пережили роды, так что Зи тоже чувствовал себя намного лучше. Но между близнецами все равно оставалось отчуждение. По крайней мере до того момента, когда Зейдист приехал в дом Рива в Адирондаке и вышел навстречу брату, исполняя в это время арию Пуччини:

«Фьюри встал, будто голос его близнеца, а не собственные ноги оторвали его от кресла. Песня была невысказанным выражением благодарности. Это — признательность за спасение, за жизнь. Это распахнутый рот изумленного отца, которому не хватало слов, чтобы выразить свои чувства к брату, которому понадобилась музыка, чтобы показать все, что он не мог сказать словами.

— А, черт… Зи, — прошептал Фьюри посреди этого великолепия».

Священный Любовник, стр. 531

Если вы внимательно прочтете всю книгу, вы увидите, что то здесь, то там я отмечаю вещи, которые не обязательно произносить вслух или понимать. Мы говорим о сцене между Джоном и Кормией, Фьюри и Рофом, Фьюри и Кормией. Я хотела, чтобы все они вывели нас в конечном итоге к этому моменту, когда эмоции Зи стали до такой степени всепоглощающими и сложными, что он не смог их объяснить, и ему пришлось петь, чтобы донести до других то, что он чувствовал. И его послание получено точно таким образом, каким он его подает: Огромное Спасибо, выраженое в песне с любовью, принимается тем, кого он этой песней благодарит. Идеально.

Тема безмолвного единения еще раз появляется в последних строках книги. Здесь Фьюри прижимает Кормию близко к сердцу после того, как делает ей предложение сочетаться браком по возвращении в особняк Братства:

«Смешки, радостные оклики и аплодисменты Братьев не дали ему договорить. Но Кормия ухватила суть. Он никогда не видел женскую улыбку столь прекрасную и широкую, как в тот момент, когда она взглянула на него.

Значит, она поняла, что он имел в виду.

«Я буду любить тебя вечно» не обязательно говорить вслух, чтобы слова были поняты».

Священный Любовник, стр. 533–534

Вот так все заканчивается для Фьюри и Кормии.

Некоторые мысли относительно Джона Мэтью и Лэша.