Ангел, слушая эту запись, понимал: как сейчас с ним Свят довольно зажат, рассказывая об их с братом интимных отношениях, так было и тогда, изначально, даже на диктофон. А ещё он понимающе улыбался, вспомнив свой собственный первый опыт с Мозаиком, когда захлёбывался от восхищения при неожиданном напоре Яна, его инициативе, от которой шла голова кругом.
Порочность и невинность в одном существе. От этого можно было свихнуться.
И он тоже мог сказать – недооценивал.
«С ума сойти… По-моему, у моего брательника это в крови… То, что он вытворял, твою ж… Ох… Я ведь об этом и не мечтал. Пока, по крайней мере. Но даже при всём этом мне показалось, что мелочь себя сдерживает! Что, может… просто шокировать меня боялся чем-то ещё? Не знаю… Сучёнок же, а? Меня ломает от него!»
«Господи! Да что ж он там такое с тобой делал? » - Дин в нетерпении покусывал губы, всё-таки надеясь, что Зверь хоть чем-то даст понять, что именно было у них с твинсом в ту ночь.
«Я-то, конечно, уверен, что ничего подобного у него не было. Но что-то в нём есть такое… чёрт… как бы объяснить-то… Блядское такое, что ли… И в то же время, я точно знаю, что он ни с кем… Никогда… Мли-и-ин! Ну, может, и не так, блядское-то должно, вроде, отталкивать, да? А это…»
«Боже ж ты мой… Мой ты Зверёныш! » - Дин улыбался, не сомневался в том, что именно пытается выразить Свят. - «Это просто сексуальность убойная из твоего братика пёрла! И тогда с тобой, и со мной, когда у меня мозг через уши едва не вытек в наш первый раз… А ведь это на самом деле-то не сразу в нём чувствовать начинаешь. Нашему Мозаику надо быть очень возбуждённым, чтобы раскрываться полностью… Уж нам ли с тобой этого не знать!»
«Этот ещё его сосок проколотый… Мне так его вылизать хотелось! Я это обязательно сделаю, когда он заживёт. А вот Ян мне вылизал. И там тоже… Вы-ли-зал… Я думал, что не выживу». - Голос дрогнул, нервно сорвавшись, а Ангел уже понял, от чего совсем юного Зверя так переклинило – по всей видимости Ян ему устроил что-то вроде минета.
«Я же почти подушку прогрыз… Боялся заорать, накрылся ею… А он вот так надо мной… издевался, гад!» - Свят улыбался, Дин это слышал по голосу. – «И мы же это… постель испачкали. Оба. Два… Пипец. Почти одновременно… Я начал… На живот себе, а он себе в руку пытался, придурок…»
Дин, зажмурившись и прикрыв рукой глаза, качал головой, млея от этих подробностей. Не сомневаясь, что та ночь оказалась для его парней такой страстной, что вокруг был горячий воздух.
«А я вообще думал, что второй раз кончу от его стона… Это было так… та-а-ак… Он … Чё-ё-ёрт… Вот почему именно с ним я так себя чувствую? По-чё-му? Я не понимаю… Нет, это не напрягает меня, нет… Родственник, брат… даже не просто брат – близнец, да? Ну и что из этого? ЧТО? Никто никого не заставляет, нам хорошо вместе… Не, ну я не кретин, понимаю, что всё это должно оставаться между нами, так и будет… И будет столько, сколько мы будем этого хотеть, я в этом даже не сомневаюсь… Просто вот... Почему? Именно с ним?»
Щелчок. Пауза. Едва слышный шум улицы. Дин почему-то подумал, что следующую запись Свят делал скорее всего на балконе.
«Я с ним был на занятиях. Наверное, мне не надо этого больше делать… Не думал никогда, что обычный пот на брате может так возбуждать… Было жарко, да. Эта сволочь мелкая… р-р-р… мало того, что рубашку расстегнул… Пирс… Загорелый… Потный… Пояс… Не знаю, как джинсы с него не сваливаются… Так ещё и минералкой умылся… М… а она потекла по шее… По животу… Я там слюнями едва не захлебнулся… Мне его прям там завалить хотелось до одури! Охренеть… Ну, вот как теперь не палиться-то на людях, а? Дурдо-о-ом!»
На удивление Дина дальнейшие записи, судя по иногда называемым Святославом числам, тянувшимся более двух месяцев, ни слова не говорили именно об интимной стороне взаимоотношений братьев. Было наговорено о чём угодно: о начале учебного года, о поездке на картошку к бабуле на выходные, о соревнованиях по плаванию, даже о неожиданной встрече с отцом, когда вместе шлялись в центре города. Но не о том, что происходило, когда близнецы наконец-то остаются вдвоём. О Яне Свят говорил, словно и не было никогда ничего «небратского».
Это было удивительно.
Он даже начал подозревать, что парни на время перестали уделять друг другу внимание, когда последовала запись, взорвавшая мозг Дину уже своими первыми записанными словами.
Это был шёпот.
Хриплый отчаянный шёпот, от которого всё похолодело внутри, а потом заставило залиться жаром щёки.
