Едва коснувшись колен кончиками пальцев, заставляет опустить ноги вниз и, так же глядя в глаза, цепким, режущим нервы синим взглядом, усаживается на бёдра, лицом к лицу, упираясь руками в спинку дивана поверх его плеч.
- Я, мелкий, «типа» сам от тебя это услышать хочу, понял?
- И т…тебя нисколько не волнует, что я это… Ну как бы, в…вроде, твой брат? – Ян утопал в глазах брата и головокружительной душевной невесомости.
- А тебя оно сильно волновало, когда просил тебя трахнуть? – сиплый шёпот, трепещущие тонкие ноздри, лихорадочный блеск в глазах.
- Нет. Совершенно, пачимута… – правда, от которой ломит виски, и хочется плакать.
- Вот и меня – нет. Совершенно. Пачимута!
Теперь – да. Только так.
- Вот то-то и оно… Знаешь, родной… Если бы из нас кто-то один поехал крышей… Вот в чём был бы трындец полный… А так… Вдвоём… Разве от этого будет кому-то плохо? М-м?
- Надеюсь, что не будет, - усмехнулся напряжённый Ян, и Свят его нервозность ощущал словно свою, - я же не собирался… Я не думал, что меня понесёт так…
У Свята дрогнул голос:
- Ты жалеешь?! Хочешь, чтобы мы об этом забыли?
- Нет! Нет… Я не об этом! – словно желая остановить те слова, которые тот только что произнёс, Ян поднял руку к губам брата и, тихонько их касаясь, следил за своими пальцами, понимая, что брат чувствует их дрожь.
- Мне нужно, чтобы ты знал… Я и сам от себя в шоке, понимаешь? Я же не планировал ничего подобного. Никогда о таком не думал… А потом… - Ян запнулся. - Почувствовал, что мне это нужно… Очень нужно. Не понимал только этого… Совсем. У тебя было также? Скажи…
- Да… Мне даже сейчас странно, что ничего такого не происходило раньше, – тихонько высказался Свят, и Ян закивал, снова глядя прямо в глаза брату.
- Да, но… Ты же всё-таки не …
- Гей? – закончил за брата Свят, и Ян снова кивнул, на секунду сведя брови. – Не гей… Я знаю. Но… Чёрт! Ян! У меня сейчас мозг взорвётся! Не спрашивай ты об этом, ладно? Может, позже я и пойму, что к чему… И ты поймёшь. Потом…
- Не буду, прости…
И несколько секунд, стискивая зубы до боли, Ян смотрел на опущенную голову брата, на свешивающуюся рваную чёлку, борясь с желанием прижаться губами к его выстриженному виску.
- Так что ж мы с этим всем делать будем, родной?– убивающий остатки мозга шёпот Свята, поднятая голова, и опьяняющий своим откровением влажный взгляд.
А вслед за этим загребающие чёлку Яна пальцы, закидывая её наверх, открыли завораживающе странные глаза, осторожно заставляя закинуть голову назад.
И снова всплеск сильных, головокружительных чувств, желаний и предвкушений.
Восторг и оглушающее, очумелое состояние от собственной откровенности и смелости.
***
«Он не ответил тогда… Притянул молча к себе мою голову, и мы опять с ним целовались… Как там, на пороге… И так же, мне казалось, что я тону. Вот только выплывать совсем не хотелось. Совершенно. Так, что и представить себе не мог, что может быть по-другому. С ним. Теперь». – Несколько секунд тишины, учащённое дыхание. – «Я боялся расплавиться - и от этого, и от его пальцев… Он мне гладил затылок, хотя даже не и гладил, а массировал… Но мне от этого яйца сводило… А он будто чувствовал, гад…»
«Так вот кто первый твою зону эрогенную обнаружил!» - Дин улыбался, кусая губы, с удовольствием впитывал в себя те, самые первые, болезненно-нежные чувства своего Зверя по отношению к Мозаику, и не мог не сопереживать этому и чувствовал себя так, словно всё происходило с ним самим.
«А потом я понял, что у меня на него встало… Конкретно так встало. Железно… И я в себя вцепился. Вот тут-то я и пересрал… Вернее, я оторвался от его губ и увидел, какими ошалевшими глазами он смотрел на мою руку… Смотрел и бледнел…»
***
Свят резко убрал руку, поднимая её так, будто хотел сдаться.
- О, нет! Ты не думай! Я не собираюсь…
Ян кивнул.
- Да нет, я… Я понимаю. Всё в порядке, - пробубнил он, часто моргая и пытаясь выровнять тяжелое дыхание.
Свят закрыл глаза, давя стон, уткнулся лбом в спинку дивана, рядом с головой брата, так же учащённо дыша после поцелуя.
- Я никогда тебе не сделаю больно… Понимаешь? И хочу, чтобы ты знал это. – Его хриплый шёпот и пальцы, забравшиеся под волосы на шее, заставляли Яна жмуриться от мурашек, пронизывающих всё его тело.
А ещё хотелось сказать брату, чтобы не крошил себе мозг по поводу стояка... Что немного позже обязательно будет готов ко всему. Но пока Яну было стыдно о таком говорить. Он боялся, что брат посчитает его совсем уж развращённым. Ведь он говорит о возможном сексе так, словно это пугает его, Яна.
- Знаю, Свят. Я знаю…
***
