У, как мы умеем переглядываться! Безмолвный разговор… А Полоз вдруг разом растерял всю свою говорливость, оставив лишь смирение и послушание. Да еще искры в глазах. Насмешливые… Верно вспомнил, как я на нем в автобусе упала…
— Ольга, девочка моя! Как я рад вас видеть!
А я не очень… Но разве это можно произнести вслух? Так что остается отвесить еще один поклон на этот добродушно-участливый тон… Вы Инквизитор строите из себя этакого доброго пастыря, который все простит и поймет…
Не верю!
— Проходите же! Полоз, как тебе не совестно держать нашу гостью в коридоре?
И еще один бессловесный разговор. Более содержательный, чем предыдущий… Но не понятный мне.
Я же пытаюсь улыбнуться. Но у меня получается лишь усмехнуться. Криво, конечно, но это лучше, чем совсем ничего…
— Что вы, Святой Отец! Мы вполне мило побеседовали… Не так ли, господин Полоз?
Особенно если вспомнить разговор на моей кухне в девять утра! Да я даже в университет в такую рань не езжу… А он! Пришел!
Была бы я обычной, среднестатистической художницей, то у меня не было бы такого количества проблем и неприятностей. Меня бы просто не замечали. Проходили бы мимо и совсем-совсем не обращали бы внимания.
А тут! Будят ни свет, ни заря! Чуть ли не дверь взламывают! Усаживаются на моей милой и любимой кухне! И нагло поедают мой завтрак! И пьют мой кофе!
Как я его в тот момент ненавидела… Почти искренне! Ведь это была моя чашка!
Но чего мне только стоили эти его вопросы о моем самочувствии!
«Что-то вы очень плохо выглядите, Ольга! Плохо спали?»
И все это так искренне! Словно бы и впрямь — заботится… Что тут можно ответить?
«Да что вы! Я сплю как младенец!»
И главное улыбаться поярче! Так, что у меня даже челюсти свело.
Но не говорить же этому змию, что я уже которые сутки только мечтаю о том, чтобы меня посетил Морфей! Хоть на пару часиков! А то сидишь, завернувшись в одеяло, и смотришь в потолок. А сна ни в одном глазу… А утром в университет, на лекции да занятия. И Кет снова доставать будет… И Кошмар Илларионович комментировать мою мазню, которую я и картинами-то не считаю.
А еще я оказывается темноты боюсь… Не знала! Всю жизнь жила и не знала! А в это утро прозрела! Ведь свет у меня в квартире горит не просто так на протяжении всей ночи…
И так всю дорогу! Издевки, насмешки и прочее! Ну, ничего! Я отомстила… Ох, как я отомстила!
Старенькую бабушку на него натравила…
Ах, какая это была лекция! Сто раз уже пожалела, что не взяла с собой камеру… Такие кадры надо увековечивать!
— Вот как? Ну что ж… Тем лучше для него…
Не поняла… а последние слова к чему именно относятся? К тому, что скрасил мое одиночество? Или выяснил что-то?
— Прошу за мной тогда… Полоз, ты можешь быть свободен.
Вот это да! Я так не умею избавляться от нежелательных слушателей… А надо бы. Но я не Инквизитор. Так что приходится терпеть. И молчать. И смирится. На время.
А в нашем «Святом Отце» все кричит о баснословной роскоши… Одеяния — шелковые, крест на груди весит, наверное, килограмма три — столько в нем всяких драгоценных камней и металлов. И при всем при этом он умудряется строить из себя святого!
Я же отстаю от него ровно на один шаг. Так надо. Мне совсем ни к чему лишнее внимание. Да и на фоне этого… хищника маленькая мышка просто теряется…
Но мне только этого и надо!
— Скажи мне, дитя мое, что за камень лежит на твоей душе?
Вот так и начинаются исповеди. Скажи, расскажи, поделись… А я — не хочу. Но придется. Ведь Инквизитор должен думать, что я верю ему. Только сложно это. Для меня. Потому что в этот раз я не смогу наступить себе на горло. Но и соврать тоже нельзя. Почувствует.
Потому что ему уже рассказали, что Инквизиции и ее слугам я не верю. Ни на грош. Не смотря ни на что.
Может попробовать прикрыться скромностью и смущением? Вдруг — выйдет?
— Право же… Это не должно вас беспокоить… Мои проблемы не стоят вашего внимания…
— Не говорите так… Это моя работа — слушать тех, кому нужно покаяться и облегчить душу. Ведь все мы грешны. И нам так нужна хотя бы капля участия и понимания, не так ли?
— Так…
Не повезло. Бывает. Хорошо хоть сейчас это просто разговор, а не пытки в застенках Инквизиции. И мне совсем не сложно сказать одну каплю правды. Чтобы потом соврать. Чтобы вы считали, что я вам верю. Что я готова смириться с собственной участью…
— У меня много врагов, Святой Отец. Меня ненавидят, презирают и… одновременно восхищаются моими работами. Хотя я не вижу ничего, чем там стоило бы восхищаться…
Смешно! Я хочу лишь покоя и тишины. А не известности, силы или власти. Всего того, за что многие убили бы… И все то, чего я не желаю, достается мне почти даром. В одно мгновение.
— Враги есть у всех, дитя. Так же, как и завистники. Не стоит так переживать из-за этого… Они не стоят этого. Тем более, что ненависть не выход… А к себе вы чересчур строги! Нельзя же так! Вам просто надо съездить куда-то и отдохнуть. Например, к своей сестре… Уверен, она будет очень рада вас видеть…
