Капеллан. Смею думать, что я верный служитель Церкви. И не будь у меня шестерых двоюродных братьев, я бы имел право на титул барона Стогэмберского, утвержденный еще Вильгельмом Завоевателем. Но разве это причина, чтобы мне спокойно стоять и смотреть, как англичан колотят какой-то незаконнорожденный француз и нечестивая ведьма из ихней поганой Шампани?
Вельможа. Не волнуйтесь, капеллан, не волнуйтесь. Придет время — и мы сожжем ведьму и поколотим Незаконнорожденного. Как раз сейчас я поджидаю епископа города Бовэ, чтобы договориться с ним о ее сожжении. Его, знаете ли, выгнали из епархии, и сделали это именно сторонники помянутой ведьмы.
Капеллан. Сперва, милорд, надо ее поймать.
Вельможа. Или купить. Я предложу за нее царский выкуп.
Капеллан. Царский выкуп! За эту шлюху!
Вельможа. Ничего не поделаешь. Нужно, чтобы на всех хватило. Кто-нибудь из приближенных Карла продаст ее бургундцам, а те продадут ее нам; будут посредники — трое или четверо, — и каждый потребует себе за комиссию.
Капеллан. Чудовищно! А все эти мерзавцы евреи. Где только деньги переходят из рук в руки, тут и они сейчас же вотрутся. Будь моя воля, я бы ни одного еврея не оставил в живых ни в одной христианской стране!
Вельможа. Но почему же? Евреи по крайней мере торгуют честно. Деньги они берут, это верно, но зато и дают что-то взамен. А вот тот, кто с тебя норовит взять и ничего тебе за это не дать, тот, насколько я могу судить по собственному опыту, всегда оказывается христианином.
Появляется паж.
Паж. Его преосвященство, епископ города Бовэ, монсеньор Кошон.
Входит Кошон, человек лет шестидесяти. Паж удаляется. Оба англичанина встают.
Вельможа (
Кошон. Ваша слава, граф, дошла и до меня.
Уорик. А этот почтенный клирик — это Джон де Стогэмбер.
Капеллан (
Уорик (
Кошон. Мессир де Стогэмбер, я преданный сторонник и доброжелатель его высокопреосвященства. (
Уорик. Благоволите присесть, монсеньор. (
Кошон легким наклонением головы изъявляет согласие занять это почетное место. Уорик небрежно подталкивает кожаный табурет к столу и садится с той же стороны, где сидел раньше. Капеллан идет обратно к своему стулу.
Хотя Уорик уступил главное место за столом епископу, стремясь подчеркнуть свое почтительное отношение к нему, но в дальнейших переговорах он принимает на себя ведущую роль, — видимо, иначе это себе и не мысля. Он сохраняет прежний тон любезности и радушия, но в его голосе появляются новые нотки, показывающие, что теперь он переходит к деловой части разговора.
Уорик. Должен сказать, монсеньор, что наше свидание происходит в не совсем благоприятную для нас минуту. Карл намерен короноваться в Реймсе; вернее, эта девица из Лотарингии намерена его короновать. И мы — не стану ни обманывать вас, ни обольщать вас напрасной надеждой, — мы не в силах этому помешать. Коронация, вероятно, существенно изменит положение Карла.
Кошон. Еще бы! Это очень ловкий ход со стороны Девы.
Капеллан (
Кошон слегка поднимает брови, затем его лицо снова приобретает невозмутимое выражение.
Уорик. Наш друг убежден, что эта молодая женщина — колдунья. Будь это так, вы, ваше преосвященство, вероятно, сочли бы своим долгом предать ее в руки инквизиции, дабы она была сожжена на костре за свое нечестие!
