Святая Иоанна полностью

Паж (направляясь к двери). Слушаю, милорд.

Уорик. И смотри, веди себя прилично. Не вздумай Пьера Кошона называть преподобный Петрушка.

Паж. Не беспокойтесь, милорд. Я буду с ним очень, очень нежен. Потому что, когда сюда приведут Деву, она преподобному Петрушке подсыплет перцу в ушки.

Его преподобие монсеньер епископ города Бовэ. И еще два преподобных джентльмена.

Уорик. Проваливай! И последи, чтобы нам не мешали.

Паж. Слушаю, милорд! (Сделав пируэт, исчезает.)

Кошон. С добрым утром, ваше сиятельство!

Уорик. С добрым утром, ваше преосвященство! А ваших друзей я, кажется, еще здесь не встречал.

Кошон (представляя монаха, стоящего по его правую руку). Разрешите вас познакомить. Милорд — брат Жан Леметр из ордена святого Доминика, заместитель генерального инквизитора по делам ереси во Франции. Брат Жан — граф Уорик.

Уорик. Добро пожаловать, ваше преподобие. У нас в Англии, к сожалению, нет инквизиции, хотя она нам до крайности необходима. Особенно в таких случаях, как вот этот.

Кошон (представляя каноника, стоящего по его левую руку). Каноник Жан д’Эстиве из капитула города Байе. Здесь он выступает как продвигатель.

Уорик. Продвигатель?

Кошон. Это соответствует обвинителю в светском суде.

Уорик. Ага! Обвинитель. Так, так. Понятно. Очень рад с вами познакомиться, каноник д’Эстиве.

Разрешите узнать, в каком положении сейчас это дело? Больше девяти месяцев прошло с тех пор, как бургундцы взяли Деву в плен под Компьеном. Полных четыре месяца с тех пор, как я выкупил ее у бургундцев за весьма солидную сумму, исключительно для того, чтобы ее можно было привлечь к суду. И уже почти три месяца с того дня, когда я передал ее вам, монсеньор епископ, как лицо, подозреваемое в ереси. Не кажется ли вам, что вы очень уж долго размышляете над весьма простым делом? Кончится когда-нибудь этот суд или нет?

Инквизитор (улыбаясь). Он еще и не начинался, милорд.

Уорик. Не начинался? А что же вы, собственно говоря, делали без малого три месяца?

Кошон. Мы не теряли времени зря, милорд. Мы провели пятнадцать допросов Девы: шесть открытых и девять тайных.

Инквизитор (все с той же усталой улыбкой). Видите ли, милорд, я присутствовал только на двух последних допросах. До сих пор этим делом ведал епископский суд, а не суд Святого Трибунала. И только совсем недавно я пришел к мысли, что и мне — то есть Святой Инквизиции — надлежит принять в нем участие. Вначале я вообще не предполагал тут наличия ереси. Мне казалось, что это дело чисто политическое и что Деву должно рассматривать как военнопленного. Но после того как я присутствовал при двух допросах, я вынужден признать, что это один из наиболее тяжких случаев ереси, с какими мне когда-либо приходилось сталкиваться. Так что теперь все в порядке, и мы можем сегодня же приступить к суду. (Направляется к судейскому креслу.)

Кошон. Хоть сию минуту, если это удобно вашему сиятельству.

Уорик (любезно). Весьма утешительно это слышать, господа. Ибо не скрою от вас, что наше терпение начинало уже истощаться.

Кошон. Я так и понял из слов ваших солдат. Они грозились утопить тех из нас, кто вздумает мирволить Деве.

Уорик. Ай, ай, ай! Ну, к вам, монсеньор, это, во всяком случае, не относится.

Кошон (строго). Не знаю. Ибо я сделаю все возможное для того, чтобы эту женщину судили беспристрастно. Суд Церкви это не игрушки, милорд.

Инквизитор (возвращаясь). Следствие велось с величайшим беспристрастием, милорд. Деве не нужны защитники: ее будут судить лучшие ее друзья, одушевленные единственным желанием — спасти ее душу от вечной гибели.