– У меня не было времени надеть ее. Ты беспокоилась обо мне? Поэтому ты пришла? – спросил он с надеждой.
– Нет. Я знала, что Билли позаботится о тебе не хуже, чем я. Я шла, чтобы сказать Билли, что Джо Белл замыслила что-то неладное, – прошептала Вилла.
– Почему ты не пришла, чтобы рассказать это мне? – он положил руку на ее плечо так, чтобы губами достичь ее уха.
– Потому что ты не в состоянии что-либо предпринять. Я думаю, что Джо Белл уходит с ранчо.
– Я знаю. Пленти рассказал мне.
– Знаешь? И что ты собираешься делать?
– Ничего. Пленти наблюдает, чтобы наверняка знать, что они возьмут только одного гнедого Чарли и спокойно ускачут. Пусть скачут.
– Она уберется отсюда, – Вилла задумалась… – Ты сказал… они?
– Она связалась с молодым парнем, который был здесь вместе с покупателем мулов для железной дороги. Теперь он вернулся за ней.
– Откуда тебе известно об этом?
– От Пленти Мэда. Он видит в темноте как сова. Он сегодня заметил лошадь позади загонов и узнал в ней ту, которая принадлежала парню. Потом Пленти обнаружил и его самого, прячущимся возле веранды. Пленти предположил, что Винс ожидает Джо Белл, потому что он уже видел их вместе в ночь перед тем, как мужчины уехали. Он и теперь наблюдает за ними.
– Ради Бога. Разве у Джо Белл недостаточно разума, чтобы знать, что небезопасно уезжать с незнакомым мужчиной?
Смит молчал несколько секунд.
– Ты же делала так, – сказал он мягко.
– Да, но это совсем другое.
– Почему? Тогда тоже было темно.
– Да, но ты был… ты был… Короче, это было другое, и ты знаешь это.
– Тесс… слушай… Бадди, оставайся здесь, – сказал Смит, когда Бадди напрягся, и тихое рычание вырвалось из глотки собаки.
– Я ничего не слышу, – промолвила Вилла, и вдруг услышала топот копыт по мягкой земле. – Теперь слышу, – прошептала она.
Воцарилась тишина.
– Они уехали, – сказал Смит, спустя несколько минут. – Глупый паренек будет проклинать эту злополучную ночь. Девчонка принесет ему массу неприятностей. Я надеюсь, что он в конце концов придет в здравый разум, и случится это до того, как она убьет его.
– Ты думаешь, она вернется?
Рука Смита все еще покоилась на плече Виллы. Она сидела прижавшись к мужчине и вовсе не желала двигаться.
– Если все пойдет своим чередом, она не вернется.
– Чарли будет беспокоиться. Он воспринимает свою ответственность серьезно.
– Ему повезло, что он так просто освободился от нее. Рано или поздно она втянула бы его в такое, с чем он не смог бы справиться.
Смит повернулся и посмотрел на Виллу.
Его лицо было в дюймах от ее лица. Она могла чувствовать теплое дыхание мужчины на своих губах. Девушка боролась, желая закрыть свое сердце от трепета, находясь так близко к мужчине и вдыхая запах его тела.
Когда она была рядом с ним, его магнетизм, каплю за каплей, вытягивал из ее мозга всю логику. И сейчас для нее имело значение только одно: желание всецело принадлежать ему, и чтобы он всецело принадлежал ей.
– Ах… тебе следовало бы надеть рубашку.
– Мне не холодно, – он взял ее руку и положил ладонью себе на грудь. – Смотри…
Кожа его была действительно теплой, но Вилла чувствовала, что Смит дрожит.
– Ты дрожишь…
– Не от холода.
– Значит от слабости. Ты ужинал?
– Билли засунул в меня все, что смог.
– Мне не стоило приходить сюда, Смит. Если бы у меня были мозги, я убежала бы в дом так быстро, что только пятки засверкали бы.
– Пожалуйста, не жалей, – он пальцами убрал пряди волос с ее щеки и заложил их за ухо. – Я надеялся, очень надеялся, что ты вернешься.
– …Я только получу еще больше боли…
– Я умру, прежде чем причиню тебе боль и позволю хоть кому-нибудь причинить тебе вред.
– Есть разная боль.
– Я знаю, о Господи, я знаю, – его пальцы нежно гладили ее щеку, потом перешли, на ухо. – Помнишь, когда я вытирал твои волосы своей рубашкой?
– Я помню все.
– Мы были одни в темноте. Я чувствовал, как будто нахожусь в другом мире, спокойном уютном мире, где были только ты и я. Я чувствую так каждый раз, когда нахожусь рядом с тобой.
Медленно и осторожно, давая Вилле массу возможностей отстраниться и уйти, Смит прижал свои губы к ее. Он целовал ее сладко и задумчиво. Его губы медленно и нежно ласкали девушку, Смит действовал очень осторожно, боясь поцарапать ее своей щетиной.
Он остановился и посмотрел Вилле в глаза. Ее глаза были полны отчаяния и боли.
– О, Смит… Я не понимаю себя… Мы совершенно не подходим друг другу.
– Я знаю. Я не могу простить себя. Как я могу ожидать, что ты или кто-нибудь другой простит меня?
Сильная боль в его голосе тронула Виллу так, как никакие слова не смогли бы проникнуть к ней в душу. Она вытащила свою руку из-под его и прикоснулась к щеке мужчины.
– Мы не можем повернуть время. Ты сам говорил так.
– Однажды в жизни в момент маленькой вспышки во времени у тебя есть шанс иметь все, все, о чем мечтал. И если ты упустишь этот шанс, ты потеряешь его навсегда. Я не схватил, я упустил свой шанс, и теперь знаю, ЧТО я потерял! – Смит уткнулся губами в ладонь девушки.
Мгновение Вилла не могла произнести ни слова, а когда, наконец, заговорила, голос ее был тихим и ласковым.
– Я не знаю, что и сказать.
