– …Ты знал, что я стояла за бараком? Да? Или сказал, что знал.
– Да.
– Прости…
– Не извиняйся, пожалуйста, снова. Ты уже говорила это четыре раза.
– Я не говорила!
– Говорила! А я не хочу, чтобы ты извинялась за то, что пришла.
– Но я не прошу извинения за то что пришла, я извиняюсь за то, что Бадди прервал тебя. Я не люблю, когда прерывают музыку, поэтому чувствую себя очень неудобно и прошу у тебя прощения.
– Но это дало мне предлог подойти к тебе, – он посмотрел на нее долгим, ожидающим взглядом.
Вилла тоже не отрывала свой взор от Смита. И она едва сознавала, что сказала:
– А тебе нужен предлог?
– Да. – Смит наклонил голову и втянул воздух глубоко в легкие.
– Почему, ради Бога?
– Потому что я боюсь тебя, как черта. Я, по-моему, говорил уже об этом.
Недоумение появилось на лице девушки. Потом она нежно рассмеялась.
– Ну, ты и рассмешил меня. Ты же вдвое сильнее, даже если я вновь стану защищаться сковородой.
Его лицо оставалось серьезным, но даже в полумраке она могла видеть в глазах этого сурового своенравного мужчины нежность.
– О, Смит…
– Да. Безумие, не так ли?
– Нет…
– А я думаю, да.
Она посмотрела на его губы, и сердце бедной девушки, казалось, остановилось, потом вновь забилось в ритме. Ее руки лежали на его плечах, а она даже не понимала, как же они могли оказаться там?
Смит нежно обнял ее за талию.
Беспомощно, она наблюдала, как он медленно и тихо произнес ее имя:
– Ви-ил-ла…
Он прижал ее к себе.
Его губы коснулись ее щеки, и она знала, что они ищут ее губы. Он медленно и неторопливо поцеловал ее, затем поднял ее руки и направил их вокруг своей шеи, потом крепко сковал ее в объятьях.
Вилла полностью отдалась поцелую, и когда он углублялся, погрузилась в море чувственности, где все было нежно отдающим и нежно принимаемым.
Прикосновения его губ было скорее убедительным, чем требующим. Она раскрыла губы и полностью отдалась волнам чувств, нахлынувших на нее.
Вдруг Смит резко оторвался от нее, немного отступил назад. Его дыхание было быстрым и неровным, а губы – влажными от поцелуя.
– Вилла… милая… Я не должен делать этого, не должен! Но Бог поможет мне, я же не могу помочь себе! Господи! Что же делать?
Вилла чувствовала, что его пульс, как и ее, резко скакал. Он несколько секунд колебался. Вилла понимала, что это высказывание, вырвавшееся из его губ, было вызвано отвращением к себе. Да. Только отвращением! Она потянулась к нему и раскрыла губы. Смит не смог сдержать страсть, и его поцелуй был встречен несдержанным, необузданным ответом.
У Виллы закружилась голова. Каждая клеточка ее тела трепетала. Девушка прижалась к мужчине, и он обнимал ее с удивительной силой, отчего, казалось, она сойдет с ума.
Его рука легла на ее затылок. Его пальцы пробирались сквозь ее пальцы. Вилла оторвала свои губы от губ Смита и прильнула к его щеке.
– Я здесь… обнимаю, целую тебя… Я, должно быть, сошел с ума, – его голос дрожал, мужчина тщетно пытался контролировать свое дыхание.
Слезы наполнили глаза Виллы.
Господи! Он сожалел о том, что произошло сейчас между ними.
– Тогда почему ты это делаешь?
– Потому что я хочу это делать, я хочу это делать всегда! Я хочу это делать так сильно, как никто и никогда он делал!..– он провел губами по ее лицу. – Мне не нравится то чувство, которое я испытываю к тебе, – прошептал он в волосы.
Вилла не была уверена, что правильно расслышала, и все же решилась переспросить.
– Какое чувство? Отвращение?.. Страсть?..
– Страсть!.. Больше, чем страсть…
– Ты не хочешь просто любить меня?
– Мне надо оставить тебя, пока не поздно.
– Почему? Ведь я не предъявляю никаких требований к тебе.
Он ласкал руками ее бедра и с настоятельной силой прижимал к себе. Она тоже нежно обнимала его, стараясь отдаться нежным чувствам, так приятно нахлынувшим на нее. Вилла вдруг почувствовала, что что-то твердое упирается в ее живот, но это было совсем не неприятно, напротив, даже будило в девушке какие-то новые, сладострастные ощущения.
– Скажи мне, что я бесполезный, гадкий пьяница…
– Нет, – произнесла она жестко. – Я никогда не скажу тебе такое, более того, я не поверю в это, даже если миллионы людей будут клясться в этом могилами своих матерей. – Она еще сильнее обняла его за шею.
– Но ты сказала это однажды и была права.
– Не напоминай мне об этом! – ее голос был беспокойным, и в нем звучали нотки отчаяния. – Ты можешь не хотеть… любить меня, но ты мне очень нравишься. И я рада этому чувству. Я могу даже полюбить тебя. Но что же ты тогда скажешь? Будет ли тебе от этого лучше?
Смит не ответил.
Вилла вырвалась из его объятий и вошла в дом. Она закрыла дверь так быстро, что оставила Бадди на улице. Слезы обиды текли по ее щекам.
Вилла пристально вглядывалась в даль. Она очень полюбила эти места, красота их несказанно радовала глаз и успокаивала душу. Из окна комнаты Мод девушка могла видеть покрытые лесом косогоры, они давали дорогу зеленым равнинам и волнистым холмам. А вдалеке небо разрезали на две части багряные горы. Девушка не могла оторвать взор, она тихонько стояла у окна и наслаждалась красотой природы.
