Но Ромодановский перестроил свои части и двинул их в преследование. И планомерного отхода у поляков не получилось. Они откатывались все более поспешно и беспорядочно. Русские настигли их на берегу Десны, прижали к ней и начал громить. Королевские войска, бросая имущество и вооружение, стали переправляться по хрупкому мартовскому льду. По которому ударила наша артиллерия, взламывала полыньи, всадники проваливались и тонули. Это было уже не поражение, а разгром. Поляки бросили все обозы, пушки. К Ромодановскому шли части Барятинского и Куракина от Брянска. Успей они к месту битвы, неприятельская армия была бы вообще уничтожена. Не успели. Но все равно от частей Яна Казимира уцелели жалкие остатки – они бежали не останавливаясь, многие замерзали после купели в Десне, отставших ловили и истребляли казаки.
Ромодановский за эту победу был пожалован в бояре. Тетеря, оставшись без поддержки, был быстро разбит. И последний раз мелькнул на исторической арене Выговский. Видать, жизнь изгоя была нелегкой или уже не мог он обходиться без заговоров и интриг. Теперь он обратился к русским – с просьбой поддержать его, обещая за это привести под власть Москвы Правобережье. Но поляки быстро узнали об этих контактах, схватили его и казнили. А правобережная старшина избрала гетманом Петра Дорошенко. Который вдруг внес новый поворот в украинские дела. Подданство царю его не устраивало, но и Варшава показала, что не в состоянии поддержать своих стороников. И Дорошенко обратился с просьбой о подданстве… к турецкому султану. В надежде сохранить самостийное гетманство в составе Порты – наподобие Крыма. Мехмет Кепрюлю к этому времени умер, но великим визирем стал его сын Фазыл Ахмет, продолживший курс отца на твердую власть и военную экспансию. Поэтому Дорошенко получил милостивое согласие султана принять его в число «невольников Блистательной Порты». Разумеется, вместе с Украиной. Чего ж отказываться, если сами отдаются? Другой вопрос, что поддержать Дорошенко своими армиями Турция пока не могла. Она не закончила войну с Венецией и развязала еще одну – с Австрией.
Ну а в Польше неудачи опять усилили недовольство королем, поднялся мятеж шляхты. И из Варшавы дали знать, что готовы к переговорам. В Дуровичах под Смоленском делегация во главе с Одоевским, Долгоруковым и ОрдинымНащокиным съехалась с польской. В Москве существовало несколько точек зрения на условия перемирия. Учитывая поражения Яна Казимира и разлад в его государстве, многие бояре предлагали потребовать Украину до Буга, часть Белоруссии. Но царь учитывал и другие факторы: усталость страны от долгой войны, смуту на Правобережье, растущую угрозу вмешательства Турции. Вариант Ордина-Нащокина, мир и союз с Польшей ценой уступки Украины, Алексей Михайлович тоже отверг. И был выработан очень умеренный компромисс – замириться на тех рубежах, которые стороны занимали к началу переговоров.
Однако польские делегаты по-прежнему высокомерно потребовали восстановления границ по Поляновскому договору и упрямо отказывались от любых уступок. 10 июля переговоры прервались. Ордин-Нащокин поехал с докладом в Москву, и царь решил подтолкнуть поляков к большей сговорчивости. Послал Долгорукову приказ сменить дипломатическое поприще на военное и принять командование войсками: «И ты бы над польскими и литовскими людьми промысел чинил бы в которых местах пристойно по-тамошнему». Русские полки двинулись вперед, осадили Шклов, переправились через Днепр. Дальше не пошли – это была лишь демонстрация. И Варшава сразу согласилась возобновить диалог. Тем не менее он снова зашли в тупик, и Москва согласилась с предложением Польши отложить переговоры до 1665 г.
А на Украине развернулись страшные бои. Теперь там сторонники Дорошенко рубились со сторонниками Брюховецкого. Одному помогали татары, другому – русские. Но ход военных действий куда в большей степени определялся изменами. Полковники лукавили, перекидывались то туда, то сюда. Естественно, со своими полками и городами, и отнюдь не спрашивая мнения горожан и селян. А потом на этих горожан и селян обрушивались противники их полковника, и волей-неволей приходилось защищаться.
Бои шли и в Сибири, где продолжались нападения калмыков и «кучумовичей». Один из них, князь Девлет, разграбил и сжег Далматов монастырь на р. Исети. А в Москве новый сюрприз преподнес Никон. Он вдруг приехал в столицу и как ни в чем не бывало начал вести службу в Успенском соборе. При этом сослался, что во сне увидел прежних патриархов, которые и призвали его вернуться на свой престол, спасать Россию и веру. Потом выяснилось, что «видение» вряд ли имело место, поскольку операцию по возвращению Никона заранее организовал его сторонник боярин Зюзин. Царь такого положения, когда патриарх по своему желанию оставляет и занимает престол, терпеть не стал. Приезд вполне мог спровоцировать волнения в народе, и Никон получил приказ вернуться в Новый Иерусалим. Опять был скандал с «отрясанием праха с ног», сыпались проклятия на Артамона Матвеева, выдворявшего его из Москвы.
