Дело в том, что, скончавшись вдалеке от России полководец уже не мог вернуться на родину иначе как в виде забальзамированного тела. Для осуществления же этой процедуры все внутренние органы человека подлежат изъятию. Вот они-то (за исключением сердца, сопровождавшего Михайлу Ларионовича в Россию) и были похоронены близ городка Бунцлау, где над частью тела Кутузова возвели обелиск. Летом 1813 года вновь занявшие район Бунцлау наполеоновские войска его разрушили. Год спустя обелиск был восстановлен. Во время фашистской диктатуры в Германии обелиск сняли с пьедестала. После освобождения Бунцлау от гитлеровцев в феврале 1945 года памятник вновь поставили на свое место. Не мог же Кутузов не одержать в таком деле победу, пусть даже и после смерти! Этот памятник полководцу чтили все российские военные, находившиеся на территории Германии, и вторая могила Кутузова, равно как и первая, всегда утопала в цветах.
Что касается памятников, то Михайле Ларионовичу вообще чрезвычайно с ними повезло. Количеством своих изваяний он оставил далеко позади себя всех царей, при которых ему довелось служить, а из выдающихся современников с ним соперничает разве что бронзовый Суворов. Даже на предполагаемом месте его ранения в Крыму установлена мемориальная доска, и изображенный в профиль полководец продолжает держать в поле зрения гору Демерджи, сражение близ которой и положило начало его славе.
Единственным же памятником Василисе, помимо исчезнувшего надгробия над затерянной могилой, стали ее записки и портрет. И по-своему эти скромные предметы впечатляют куда больше, чем помпезные статуи, поскольку за два столетия, минувших после смерти женщины, ни то, ни другое не было утеряно ее потомками или безнадежно испорчено неправильным хранением, не погибло ни в огне, ни в воде, и не было унесено в неизвестность шквалами Гражданской и Великой Отечественной войн. Лицо Василисы и ее голос, доносящийся со страниц, дождались своего часа, чтобы поведать историю о женщине, всю жизнь восходившей к вершинам любви и прощения и, наконец, утвердившейся на них, подобно тому, как ее возлюбленный утвердился на вершине славы.
Семейное предание не оставило сведений о том, когда угасла Василиса, но, вероятнее всего, пережила она Кутузова совсем не надолго. Возможно, успев лишь дождаться благополучного возвращения с войны сына и обрадовавшись его генеральскому чину, она со спокойной душой отошла в вечность. Земное предназначение этой женщины было исполнено до конца, и разошедшиеся с поминок Василисины дети и внуки, друзья и пациенты унесли с собой самую светлую память о ней.
Нам не дано знать наверняка, куда устремляются человеческие души, покинув свой телесный приют, но при мысли о загробной судьбе Василисы мне почему-то видятся безоблачно-яркие небеса, склон меловой горы, испещренный монастырскими кельями и светловолосая девушка в рубахе из белого холста, стоящая подле них. Она кого-то ждет, неотрывно глядя на клубящуюся внизу зелень, и вдруг взволнованно подается вперед: дождалась!
Тот, к кому всю жизнь было обращено ее сердце, поднимается вверх по склону с безмятежной улыбкой на лице. Все, что их когда-то разлучало, уже не имеет ни силы, ни смысла, и ничем не замутненная радость так запоздавшего свидания наконец-то доступна обоим. И Василиса с легким сердцем устремляется вперед, и, протягивая руки навстречу долгожданному гостю, встречает своего Михайлу Ларионовича нежным, горячим и все прощающим взглядом.
