Византийцам было невдомек, что именно в это время Владимир всерьез задумался о том, чтобы максимально упрочить княжескую власть посредством единой для всего народа веры. Попробовав сперва насадить по всей Руси культ громовержца Перуна и потерпев неудачу, он счел христианство более подходящим для своих целей. Могущество Византии не могло оставить князя равнодушным (не на мелких же европейский князьков было ему равняться!), и Владимир решил убить двух зайцев: позаимствовать у Византии государственную религию и закрепить за собой владения в Причерноморье. Для того и понадобилась осада Корсуни – чтобы византийцы запросили мира на выгодных для князя условиях.
Но вот незадача – Херсонес никак не сдавался! Уж девять месяцев как держится осада, но морем, которое князю неподвластно, византийцы доставляют в город пропитание, и гонца, просящего пощады все нет. Держится город из последних сил, хоть и умирают новорожденные у материнской груди, в которой нет молока, и дети постарше ослабли, как стебельки без солнца, и старики уже не надеются встретить следующую весну. Вконец обозленный Владимир, ничего не добившись ни осадой, ни приступами, приказал сделать земляную насыпь у городской стены, чтобы по ней, как по склону холма ворваться в город. Однако греки подкапывали стену со своей стороны, и за ночь уносили изрядную часть земли в город, так что насыпь не нарастала.
Жаль, что в городе не нашлось летописца, во всех подробностях описавшего бы стойкость его защитников! И пославшего бессильное проклятие предателю. Некто по имени Анастас пустил в лагерь Владимира стрелу с письмом, где указал, откуда в Херсонес поступает вода. Русичи мгновенно перекрыли этот источник, и имевшееся в городе водохранилище перестало наполняться. Город сдался в считанные дни, а византийские императоры со вздохом отправили Владимиру условие перемирия – их сестру Анну и подписали договор, по которому за князем закреплялись его новые владения, а Русь получала выход к Черному морю[22]. Единственное их требование состояло в том, чтобы князь крестился перед свадьбой, но именно это ему и было нужно. Войдя в купель в одном из храмов Херсонеса, Владимир положил начало крещению Руси.
С точки зрения сухих фактов, город потерпел поражение в столкновении с князем, но с иной точки зрения, христианский Херсонес одержал победу над язычником-Владимиром и всей его языческой державой. Покоренный город покорил его душу, ибо, какие бы мотивы не преследовал князь своим крещением, именно в Херсонесе Владимир, а вслед за ним и вся Русь встретились с Богом и верой в его любовь и милосердие.
Благодаря этой встрече, Корсунь-Херсонес вошел в историю, и удивительным образом вся его последующая судьба стала цепью поражений обернувшихся победами. В 1299 г. город был разгромлен ордами хана Ногая, однако, победители не могли не оценить чрезвычайно удобное место расположения Сары-Кермен[23] (так стали называть Херсонес после завоевания), и к западу от стен греческого города возникло татарское поселение – жизнь продолжалась. А пять веков спустя Сары-Кермен, к тому времени изменивший название на Ахтиар[24], вновь был завоеван, вновь русскими, и вновь покорил победителей. На месте рыбацкого поселка возвели величественные белокаменные здания, которым сама Екатерина Великая пожаловала название «Величественный город» – Севастополь. Отныне громкая слава была ему просто гарантирована.
И вновь она сложилась из победных поражений. В 1856 г. после трех лет войны с объединенными турко-англо-французскими силами город был вынужден сдаться неприятелю. Но какой это оставило резонанс! «Мы ожидали легких побед, – с горечью признавала английская газета «Таймс», – а нашли сопротивление, превосходящее все доселе известное в истории». «Долиной смерти» назвали союзники Балаклавскую долину в окрестностях Севастополя, где во время печально известной атаки легкой кавалерии погиб цвет английской аристократии, включая предка Уинстона Черчилля. А одна из главных транспортных артерий Парижа носит почтительное название Севастопольского бульвара. В какой еще столице центральная улица названа в честь покоренного города?
