Через пятнадцать минут езды на юг по главной магистрали региона на горизонте показались невыразительные очертания города Газа. Концентрация зданий постепенно росла — Разак внимательно вел машину по многолюдным улицам деловой части города, где все еще попадались руины разбомбленных домов — напоминания о частых ракетных атаках Израиля.
Долгое время оба молчали, словно впитывая мрачное уныние окружающего.
— Жуть… — наконец обронил Бартон.
— Более миллиона людей втиснуты буквально на пятачок земли. — Голос Разака был мрачен. — Страшная антисанитария, политическая нестабильность, разрушенная экономика…
— Идеальный рецепт для создания беспорядков.
Припарковав машину у поребрика, Разак заплатил сорок израильских шекелей палестинскому мальчугану с круглым лицом, чтобы тот приглядел за машиной. Улицы были переполнены. В знойном, безжизненном воздухе висел смрад нечистот.
Выйдя из машины, Бартон старался не встречаться глазами с любопытными прохожими-палестинцами.
— Мы договорились увидеться с ним вон там, — сказал Разак, быстро показав глазами на крохотное уличное кафе на углу шумной улицы, расположенное в тени огромной мечети с дерзко вонзившимся в синее небо минаретом. — Пойдемте.
Агент-палестинец, крепкого сложения, с приветливым лицом, обрамленным бородой, уже сидел за столиком, попивая мятный чай из прозрачного стеклянного стакана. Он окликнул Разака.
Тот с улыбкой ответил на приветствие благословением и рукопожатием, затем представил мужчину Бартону, назвав лишь его имя — Тахим.
Бартон тоже улыбнулся и протянул руку. Он отметил, что на агенте был аккуратно выглаженный полотняный костюм, резко контрастировавший с одеждой большинства палестинцев, носивших традиционные исламские наряды. Многие женщины были даже в паранджах, укрывавших их с головы до пят.
Улыбка Тахима заметно увяла, когда он огляделся по сторонам, прежде чем в ответ пожать руку Бартону.
— Присаживайтесь, прошу вас.
— Не возражаешь, если мы будем говорить по-английски? — спросил Разак.
Скользнув строгим взглядом по лицу Бартона, Тахим помедлил, но все же сказал:
— Конечно, я не против.
— Тогда рассказывай, мой друг. Как тут дела?
Покачав головой, Тахим закатил глаза.
— Думаете, уход израильтян решил все проблемы? Совсем наоборот. Парламент переполнен фундаменталистами, мечтающими официально объявить войну Израилю. Фонды, предоставленные ООН и Западом, иссякли. Ко всем бедам теперь еще этот инцидент в Иерусалиме… — Взгляд его устремился куда-то вдаль.
— Знаю, сейчас очень нелегко.
— Это просто счастье, что моя семья не со мной, — добавил Тахим. — А как у тебя дела? Так же хороши, как твоя машина? — Он кивнул головой в сторону улицы, где метрах в тридцати мальчишка отгонял зевак от «мерседеса».
— Все хорошо, — усмехнулся Разак.
— Рад слышать. — Тахим подозвал официанта и велел принести еще два чая.
— Полагаю, — Разак понизил голос, — ты догадываешься, как я встревожился, узнав, что ты в курсе похищения.
Тахим вновь посмотрел на Бартона.
— Не волнуйся, — успокоил его Разак. — Грэм не израильтянин. Он хочет помочь нам.
Тахим дождался, пока официант поставил перед Разаком и Бартоном стаканы и удалился, и продолжил:
— Ты, наверное, уже знаешь про вертолет?
— Знаю, — ответил Разак. — Израильтяне ищут его.
— Тогда ты не знаешь! — Тахим откровенно удивился.
Разак смутился, его лицо вытянулось.
— Его уже нашли, — продолжил Тахим.
— Что?
Потягивая чай, Бартон с молчаливым изумлением слушал их диалог, пытаясь не обращать внимания на пулевые отверстия, аккуратным рядком тянущиеся по шлакобетонному фасаду кафе.
— Я слышал, три дня назад в нескольких километрах от берега одному палестинскому рыбаку кое-что попалось в сети. А именно — обломки вертолета. Подушки сидений, спасательные жилеты… и голова мертвого пилота в шлеме израильских ВВС.
Шокированный, Разак был не в состоянии вымолвить ни слова. Наконец он спросил:
— Как же так случилось, что никто об этом не знает?
«Как минимум, „Аль-Джазира“ должна была предпринять попытку обнародовать новость, не важно, правдива она или нет», — подумал он.
Тахим осмотрелся вокруг, прежде чем ответить:
— Ходят слухи, что Шин Бет убила рыбака прежде, чем тот дал интервью прессе. Но до того он успел поделиться новостью со своим братом — моим хорошим другом, имя которого по известным причинам я называть не буду.
— Но отчего вертолет разлетелся на куски?
— В ночь похищения люди слышали, как вертолет пролетел прямо над крышами, и видели, как он удалился в сторону моря. Несколько минут спустя кое-кто даже заметил что-то похожее на взрыв над горизонтом.
Разак внезапно остро ощутил свою беспомощность и понял: рассказ Тахима оправдал его опасения, что следы и оссуария, и вертолета давно простыли. Он обменялся тревожным взглядом с Бартоном.
— Это еще не все, — продолжил Тахим. — Как известно, когда израильтяне ушли из Газы, они уступили Палестинской администрации контроль над южной границей с Египтом. С тех пор оружие и боеприпасы буквально наводнили Газу. Большая их часть была переправлена за кордон.
Разак выглядел совершенно сбитым с толку.