— А ты думаешь, что тебе страшно повезло, и на дороге остановился именно тот человек, который по «счастливой случайности» оказался сыном прошлой Святой ведьмы? Нет, в самом деле — так думаешь? Конечно же не случайно. Я слышал краем уха о находке из «Нижних углей». А уж по описанию мужиков понял, что видел такой же пояс на матери. Оставалось только дождаться — кто за ним придет. А уж когда увидел зарево над «Нижними углями»… Тут только дурак не поймет — кто зашел в гости к этому борову, отцу Николаю.
— И что вы будете делать дальше? — спрашивает Людмила.
То самое чувство, которое называют «надеждой», наполняет ее душу теплом. Неужели после страданий в подвале Миколы Силантьича Темные силы послали ей помощника?
Вдалеке возникают огни города. Они кажутся упавшими звездочками, которые рассыпались по холмам, и теперь перемигиваются в ожидании того, кто забросит их обратно. Старик начинает снова притормаживать. Он останавливается возле ракитового куста, который в свете фар превращается в фантастического осьминога.
— Сними с себя монашескую одежду и засунь вместе с поясом под ящики. У меня там схрон имеется, так что все влезет. Для храмников — ты моя соседка, Палашка Головаева. Глупая девка, которая упросила меня посмотреть город. Да, ты ведьма, но можешь только лечить скотину и выхаживать цыплят. Ничего другого делать не умеешь, даже посевной дождик тебе не под силу. Постарайся быть убедительной. Меня-то они не тронут, а вот тебя могут у себя оставить. Сама догадаешься — зачем ты будешь нужна в храмонических казармах?
— Догадываюсь, — бурчит Людмила, когда на ней остается только блузка и юбка.
Дед Миша помогает ей приподнять ящики и в сидении оказывается потайной отдел. Вот как ни щупай — не догадаешься, но стоило старческой руке провести над тканью красноватым пламенем, как волокна тут же разошлись в стороны, и в желтом поролоне зачернело круглое отверстие. Пояс и монашеская одежда улеглись туда так плотно, словно этот схрон для них и предназначался. Сверху примостился треугольник абатессы. Снова пламя и сиденье приняло тот самый вид, в каком оно вышло с производства.
— Теперь же постарайся поменьше открывать рот. Отвечай не сразу, а с задержкой. На подколки не обижайся…
— Да поняла я, дед Миша, — прерывает Людмила. — Поехали уже, а то скоро рассвет, а мне еще на работу надо.
А там Фердинанд…
Почему-то эта мысль чуть успокаивает Людмилу.
— На работу… А нужна ли тебе эта работа после такой находки?
— Нужна, я еще не все артефакты отыскала. А зачем ты помогаешь мне, дед Миша?
— Людмила и сама не замечает, как начинает называть старика на «ты». Почему-то он кажется ей родным и близким, как давно утерянный родственник, который сейчас неожиданно нашелся. — Ты хочешь перевернуть мировое устройство?
Старик шумно выдыхает воздух.
— Я уже стар и мне наплевать на всех остальных. Я хочу увидеть смерть лишь одного человека. Властительного Иордания. После этого я могу умереть спокойно.
Людмила молчит. Она прекрасно понимает чувства старика. Она тоже хочет увидеть смерть одного человека. Может, именно это и сближает их с дедом Мишей- застарелая жажда мести?
Машина подъезжает к посту на въезде в город. Три плечистых храмовника подходят и вглядываются в салон машины. Дед Миша и Людмила даже задерживают дыхание. Треугольные раструбы автоматов, из которых вылетают святые молнии, тоже пристально вглядываются в лица сидящих.
— Это дед Миша, — наконец говорит один из храмовников, рыжеволосый крепыш с одутловатым лицом. — Что, снова огурцы везешь?
— Да, сынки, снова огурцы для Властительного Иордания, чтоб ему жить и здравствовать еще многие года, — скрипит старик.
— А это кто с тобой рядом? — спрашивает другой храмовник, черноволосый мужчина, чем-то напоминающий ворона.
— Да это соседка моя. Палашка Головаева. Вот, упросила-таки город показать, — разводит руками старик. — Долго клянчила, да и родители ее тоже попросили…
Черноволосый храмовник заглядывает внутрь салона, почти ткнув носом-клювом в глаз Людмиле. Та невольно подается назад. От мужчины пахнет салом и луком. Он улыбается, заметив растерянность Людмилы.
— Выйти из машины! — командует черноволосый и выпрямляется.
Издавна ходят истории о потерпевших кораблекрушение, которые не доплыли до берега и утонули буквально в десятке метров от берега. Или о путешественниках, изнуренных жаждой и умерших в пяти шагах от родника оазиса. Много таких историй, когда до счастья остается совсем чуть-чуть, но судьба подкидывает под ноги ступеньку и человек спотыкается, а встать сил не хватает.
Ведь, кажется — вот оно, протяни руку, и ты будешь жить, но нет… Злая Фортуна наказывает за расслабление и самоуверенность — ты не достиг, а уже расслабился? Так получи чуть больше… И человек умирает.
