— То ессссть как отказываешшшшьсссся? Это не дешшшшевый подарок, который можно передарить, это величайшшшшая возможноссссть и ее удосссстаиваютсссся единицы из ссссотен миллиардов живущих, — от удивления у Левиафана прорываются свистяще-шипящие нотки.
— Одумайся, маленькая ведьма. Ты можешь свершить много хорошего, — говорит Кракен.
Великий Мученик же молчит, он терпеливо ждет разъяснений от Людмилы. Она не решается мучить его ожиданиями. Девушка проводит рукой по щеке Фердинанда.
— Я видела, что могу поменять свою бессмертную жизнь на воскрешение других людей, — тихо произносит девушка. — Я прошу вас принять мое подношение в обмен на жизни тех, кто умер при нашем прохождении по конгрегации. Пусть люди восстанут, но не просто так, а со знанием истинной сущности инквизиции… и пусть оживет мой любимый.
Троица снова переглядывается.
— Ты сможешь помогать мне спасать утопающих. Сможешь отворачивать корабли от скал, сможешь усмирять штормы, — первым говорит Кракен.
— Это выбор людей — идти им в море, или оставаться на суше, — отвечает Людмила.
— Ты сможешь выводить людей из подземелий и спасать их от обрушений шахт. Сможешь показывать им богатые месторождения земных недр, — вторым берет слово Левиафан.
— Люди сами со временем все разведают.
— Ты сможешь поддерживать людей, когда они устремятся в небеса. Предостережешь их от многих ошибок и разочарований… — заканчивает Великий Мученик.
— Люди всегда зарабатывают себе шишки и синяки — это называется опыт. Они сами смогут добиться немыслимых высот. А мне нужен всего только один человек, — Людмила снова проводит рукой по щеке Фердинанда.
Трое мужчин молчат долгую минуту. Такую долгую, что за это время успевает сгореть не один миллион звезд и родиться не один миллиард галактик. Кажется, что они мысленно совещаются друг с другом.
Первым снова кивает Кракен и на теле Людмилы формируются сапоги Круатоса, пояс Ларинджины и кинжал Харунта:
— Пусть будет так, маленькая ведьма.
Потом кивает Левиафан, пока возникают наручи Зифильды, плеть Калиматры и щит Мантиры:
— Пуссссть будет так, маленькая ведьма.
— Ты проживешь долгую и насыщенную жизнь. Ты познала любовь, и ради нее отказалась от бессмертия, — говорит Великий Мученик и на Людмиле возникают кольчуга Сауруса и обруч Затора. — Мы сделаем так, как ты хочешь, но заберем артефакты, чтобы они могли пролежать до возможного появления новой Святой ведьмы, — синекожий мужчина топает ногой и артефакты осыпаются с Людмилы, словно осенние листья при сильном ветре. Они истаивают на алом ковре и вскоре от одеяния Святой ведьмы не остается и следа. Но Людмила не остается обнаженной, на теле возникает сине-коричнево-золотой сарафан. — Когда ты покинешь это бренное тело, то встанешь в один ряд с нами. К тому времени тебе уже никто не будет мешать. На прощание прими наш маленький подарок. Пусть будет так.
— Спасибо, — шепчет Людмила.
— Прощай, Людмила, — говорит Великий Мученик и грустно улыбается.
Не было ни грома, ни молний, ни налетевшего урагана — троица молча подошла к окну и синекожий человек рыбкой ныряет вниз. Через мгновение в небо взмывает синий дракон. Золотой человек подмигивает:
— До встречи, маленькая ведьма!
Он тоже прыгает в окно, а Людмила успевает заметить мелькнувший золотой хвост огромной змеи.
— Будешь купаться — навещай старика, — улыбается Кракен, и на булыжную мостовую падает огромная масса воды.
Как только первые капли касаются камня, как Фердинанд открывает глаза и глубоко вздыхает. Он ошарашенно осматривается по сторонам и останавливает взгляд на улыбающейся сквозь слезы Людмиле.
— Что случилось, милая?
— Все закончилось, любимый, — шепчет девушка и впивается в губы Фердинанда крепким поцелуем.
На этот раз губы мягкие, теплые и податливые. Губы живого человека. Сколько длится этот поцелуй? Людмила и сама не может сказать — может, мгновение, а может и целую вечность.
— У тебя пропала буква, — говорит Фердинанд, когда отрывается от губ любимой.
Людмила хватается за щеку. Действительно, привычной шероховатой кожи на месте буквы "В" нет, как будто никогда не бывало. Она бросает взгляд в окно — не видно ли там синего дракона, чтобы поблагодарить его за это. Но нет, вместо дракона на облачке видна стоящая пара.
Мама и папа!
Родители улыбаются и кивают Людмиле в ответ. Это длится недолго, до той поры, пока Людмила не смаргивает набежавшие слезы. После моргания пара исчезает, а облачко продолжает движение по синему, как кожа дракона, небосводу.
— Мне нужно многое тебе рассказать, любимый. Но не сейчас. Потом, когда уйдем отсюда, — говорит Людмила, а Фердинанд кивает в ответ.
Когда же они выходят в коридор, то вид ожившей личной охраны Властительного Иордания заставляет Фердинанда схватиться за треугольник на груди. Илья Григорьевич, а вместе с ним и остальные ожившие охранники сгибаются в почтительном поклоне:
— Добрый день, Ваше Властительное Высочество.
Сергей Павлович Геворов очнулся в тот день оттого, что какой-то наглый тип хлестал его по щекам.
Димка Малышев! Живой!
