— Очень интересно. — Заметил я голосом, преисполненным сарказма. Старику, томящемуся весь день на бумажной работёнке, просто хотелось с кем-то поговорить. Полчаса я исполнял роль громоотвода.
Филиал корпорации размещался в огромном здании, горделиво возвышавшемся над колонией. Крышу его венчала статуя человека в пневмокостюме с отбойным молотком в руках — памятник первым добытчикам железа на Марсе.
Я глубоко вздохнул, предвкушая встречу со старым другом, постучал в дверь с табличкой "Глава филиала А. Аклаков", открыл — и моему взору предстал просторный кабинет, со столом у окна и монитором на всю стену. На флип-чарте была прикреплена карта плато Солнца, испещренная маркерными пометками и рукописными примечаниями.
— Ровно? — Тёма повесил картину поверх влитой в стену металлической ячейки. На ней была изображена дивная красная бабочка, отдыхавшая на камне.
Я кивнул и тут же спросил:
— Рисуешь?
— Иногда. В христианстве цикл бабочки олицетворяет жизнь, смерть и воскресение. — Пояснил Тёма. — Ну что, как дела, как добрался?
Мой старый друг, всегда сдержанный и спокойный, чуть улыбнулся, протянул мне руку. Я радостно рассмеялся и обнял его. Он предложил мне закурить, но я недавно бросил, потому отказался.
— Взрослеешь! — Улыбнулся Тёма моей реакции. — Поражаюсь, однако, что, перебравшись на Марс, эти люди привезли с собой выпивку, сигареты, лёгкие городские соблазны и прочую мишуру. Вот появятся здесь первые спортивные стадионы — и эта несчастная цивилизация вручит бронзовому рабочему вместо молота футбольный мяч или, чего доброго, биту.
— А ты не изменился. — Заметил я. — Всё такой же подтянутый, ни капельки не постарел. Поддерживаешь форму, а?
— Это всё здешние салоны красоты. — Прозвучал скромный ответ.
Мы вдруг окунулись в воспоминания студенческой поры, и я твердил о юности, всё спрашивал, помнит ли он, а он всё кивал и кивал.
Наконец, все темы были исчерпаны. Тёма задумчиво смотрел в окно. Вдали простирались долины Маринера — гигантская система каньонов, а на линии горизонта виднелась снежная шапка потухшего вулкана Павлина высотой в четырнадцать километров. Восточнее, на плато Синай, зарождались и набирали силу пылевые вихри.
— Хочу попросить тебя об услуге, Коля. — Обратился он ко мне. — Прикроешь меня? Как тогда, в универе?
Я, будучи старостой нашей студенческой группы, по его просьбе не ставил ему прогулы в журнале пропусков, да и вообще всячески выручал. Тогда это были пустяки. Теперь мой друг просил пойти фактически на должностное преступление. И вновь я не смог отказать. Не люблю я говорить слово "нет".
— Ладно. Состряпаю отчёт об успешной проверке. Авось, примут. Правда, Каницкий может встрять, но я его урезоню.
— Кто этот Каницкий? — Полюбопытствовал Тёма.
Я цокнул языком и с досадой ответил:
— Виктор Васильевич. Видите ли, именно так я должен его величать, по имени-отчеству. Пожилой куратор. Полгода назад начальство решило, что для повышения эффективности моих поездок по филиалам мне нужен помощник. И подсунули этого… папочку. Постоянно слышу от него, что моё поколение никуда не годится, что мне необходима отеческая рука, что мне нужно остепениться и прочая бурда. А его коронный номер — когда он надувается и говорит что-нибудь эдакое, показывает свою важность.
Я увлёкся и возбужденно махал руками. Вдруг в дверь постучали, и вошедший — тот самый Каницкий — прервал мои душевные излияния.
— О, Коля, ты уже здесь! Я тебе такси вызывал, как добрался? — Услышав ехидность в голосе своего помощника, я обиженно процедил сквозь зубы дежурное приветствие.
— Виктор Васильевич, я полагаю? — Тёма жестом предложил старику присесть.
— Так точно. — Каницкий скинул верхнюю одежду, обнажив смокинг с нацепленным не к месту блестящим орденом "Флагману молодого поколения за новаторские решения военно-экономических задач. Колония Солнца, Марс. 2078". — Это хорошо, что все в сборе. Спешу сообщить об одном важном утреннем происшествии.
Кроме несправедливо отобранной машины я ничего вспомнить не мог.
— Мне позвонил аноним и мужским голосом сообщил, что вчера на территории филиала было совершено убийство. Один из рабочих был намеренно сброшен в шахту у бурильной станции номер десять.
Невозмутимый глава филиала и куратор сверлили друг друга взглядом. Очевидно, Каницкий ожидал каких-либо объяснений. Памятуя о данном только что обещании, я не выдержал и начал дискуссию первым.
— Бросьте, Виктор Васильевич! Какие убийства? Подумаешь, аноним позвонил! Нам что теперь, в детективов играть? Я уже просмотрел все данные о работе филиала за последние два земных года.
— Буквально вчера произошёл несчастный случай. — Осторожно произнёс Тёма. — Действительно, один из рабочих, Иван Щукин, упал в шахту. Я уже проверил — на Марсе у него ни родственников, ни друзей. Я не стал афишировать произошедшее — сами понимаете, нынче газетчикам только повод дай.
Каницкий неуклонно требовал расследования и не поддавался ни на какие наши с Тёмой доводы об отсутствии такой необходимости. С огромным трудом удалось нам склонить этого прожжённого колониста к компромиссу.
