И, не прибавив ни слова, он быстро прошел к двери, открыл ее рывком и скрылся.
Стукнула закрывшаяся дверь. И снова тишина.
Леони ошеломленно и с жалостью смотрела ему вслед. Брата явно что-то мучит. Опустив взгляд на конверт, она прочла собственное имя, выписанное черными чернилами элегантным почерком Анатоля — почерком романтика.
Моя дорогая малышка Леони…
Ты всегда сердилась, что я обращаюсь с тобой, как с ребенком. Даже когда ты еще носила короткие юбочки и бантики, а я страдал над уроками. На этот раз ты вправе сердиться. Потому что завтра вечером, в сумерках, я встречусь на поляне в буковом лесу с человеком, который готов на все, чтобы погубить нас.
Если удача отвернется от меня, я не хочу, чтобы ты осталась без ответов на те вопросы, которые, конечно, задала бы мне. Каков бы ни был исход дуэли, я хочу, чтобы ты знала правду.
Я люблю Изольду душой и телом. Это ее имя было написано на могиле, у которой ты стояла в марте, — то была ее отчаянная попытка — наша попытка — скрыться от злобы мужчины, с которым у нее была короткая связь. Она быстро осознала, как ошиблась. Распространить известия о ее смерти и изобразить похороны — мы не нашли другого средства скрыться от тени, под которой она жила.
Леони попятилась и ощупью нашла кресло. Медленно опустилась в него.
